– То же самое происходило со мной в реальности. Вся жизнь до несчастного случая казалась радостной и беззаботной, но в одно мгновение превратилась в сплошной ужас. Так что я понимаю, что ты почувствовала в машине. Автокатастрофа показала тебе, как легко можно все потерять.

– Точно!

Ной опять пододвигается ко мне.

– Окей, я расскажу тебе одну историю, и вообще-то я стесняюсь говорить. Хотя, чего мне тебя смущаться, я же видел, как ты вся забрызгалась соусом прапрабабушки Антонио.

Теребя край салфетки в руках, Ной продолжает:

– Когда мама с папой умерли, я стал страшно нервным. Я так боялся, что с Беллой или Сейди Ли что-то случится, что все время проверял, как они, если меня не было рядом. Разлука доставляла мне много страданий, я сидеть спокойно не мог, если они были одни, без меня.

– Ты до сих пор так волнуешься?

– Нет, слава богу. Сейди Ли поняла, что со мной творится что-то неладное, и уговорила обратиться к психологу.

– И это тебе помогло?

– Да, это и еще то, что я много писал.

Я вспоминаю о потрепанном блокноте в машине Ноя.

– А что ты писал?

– Просто мысли, страхи, все такое. Легче становится, когда обо всем напишешь.

Я вспоминаю, как мне помогли недавние посты в блоге, и соглашаюсь.

– Помнишь, в машине я сказал тебе, что «время лечит»?

– Да.

– Когда мои родители умерли, мне это сказала Сейди Ли, и я на нее здорово разозлился. Но это так, время лечит. – Ной берет меня за руку и продолжает с ободряющей улыбкой:

– Ты тоже справишься. Вечно из-за аварии волноваться не будешь. Хочешь расскажу, что мне советовал психолог?

– Да, конечно.

– Не сопротивляйся.

– В смысле?

– Когда снова запаникуешь, не сопротивляйся своим чувствам. От этого будет в миллион раз хуже. Просто скажи себе: «Хорошо. Сейчас я волнуюсь, но это нормально».

– И поможет?

– Мне помогло. Психолог велела мне представить свой страх. Почувствовать, как он сидит внутри, где именно, какого он цвета и размера. А потом сказала: «Теперь смирись с ним и наблюдай».

– И что потом?

– Страх испарился.

– Ого.

С минуту мы сидим в тишине.

– Я не так представлял себе наш обед, – говорит Ной с извиняющимся видом. – Не обижайся.

– Ну что ты. Все было здорово. И этот разговор мне очень помог. Ты и представить не можешь насколько. До него я очень боялась, что схожу с ума.

– Нет, ты не сходишь с ума. Хотя ты, конечно, немного сумасшедшая.

– Сам такой, – улыбаюсь я.

В сумке звонит телефон. Мне не хочется его замечать, хочется остаться в этом единении с Ноем, но я не могу.

– Извини. Лучше мне ответить. Вдруг у мамы что-то срочное.

– Конечно.

Я смотрю на экран – Эллиот. Мучаясь от угрызений совести, я включаю автоответчик. Лучше я все объясню ему потом. Эллиот поймет. Я прячу телефон обратно в сумку со словами:

– Все в порядке, это просто Эллиот.

– Кто такой Эллиот?

– Мой лучший друг. Он прилетел с нами. Они с папой сейчас смотрят город.

– Уверена, что не хочешь ему перезвонить?

– Нет, все в порядке. Мы вечером наболтаемся.

– Йоу-йоу-йоу! Как вам тефтели?

Боже, он серьезно?! Антонио нависает над нашим столиком с довольной улыбкой. Мне хочется вылить ему на голову соус его прапрабабушки.

– Офигительно, – отвечает Ной.

– Да уж, вкуснятина, – процеживаю я.

– Супер! – Антонио присаживается на край стола, и мне хочется взвыть.

– Так что, Ной, ты у нас весь в делах, да?

– Ага.

Ной достает бумажник.

– Прости, чувак, пора бежать. Надо еще Пенни отвезти.

Антонио собирает посуду, а Ной достает из кошелька кипу долларовых бумажек.

– О-окей. Ты приходи еще, идет? Тебе здесь рады.

Ной кивает и поднимается из-за стола. Я тоже встаю, а в душе борются радость и грусть. Мне не хочется покидать это волшебное место, но с другой стороны, теперь мы с Ноем побудем вдвоем.

Мы прощаемся с Антонио и идем обратно в «подводный» коридор. На этот раз Ной не спешит включать подсветку.

– Пенни, я очень рад, что провел День волшебных случайностей с тобой, – говорит он так тихо, что я едва различаю слова.