Эллиот смотрит на меня еще пристальнее.

– А что же ты не написала, как я помог тебе в самолете? Где заметка про это?

И внезапно все становится ясно как день: Эллиоту обидно, что я про него не написала ни слова.

– Ну Эллиот, я же все время про тебя в блоге говорю. Помнишь, я рассказала, как ты помог мне купить платье на школьный бал? И твои десять советов по подбору осеннего гардероба. Я о них писала в блоге.

Эллиот обиженно смотрит на кровать.

– Поверить не могу, что ты рассказала о нем всему Интернету раньше, чем мне, – бурчит Эллиот. – Если бы я встретил человека, который принимает меня таким, какой я есть, ты бы узнала об этом первой.

Мне становится стыдно. Я подсаживаюсь к Эллиоту и беру его за руку.

– Я хотела тебе рассказать и целый день не могла дождаться возможности всем с тобой поделиться. Но когда я вернулась, ты крепко спал.

Эллиот поднимает на меня глаза.

– Ты могла бы меня разбудить. Или перезвонить раньше.

– Извини. Глупо на меня теперь дуться. Все равно мы с Бруклинским Парнем больше не увидимся.

Повисает долгая неуютная пауза, и теперь Эллиот берет меня за руку.

– Ты меня извини. Просто когда я прочитал твой блог, мне стало неприятно, как если бы меня бросили.

– Я тебя никогда не брошу, ты мой лучший друг.

Я обнимаю Эллиота.

Мы с ним помирились, но на душе все равно грустно. Я так сильно хотела все рассказать Эллиоту, снова пережить этот волшебный день, но теперь я этого сделать не могу – он расстроится. Не успеваем мы и словом обмолвиться, как раздается стук в дверь.

– Эй, дочь моя, – кричит папа, изображающий американца еще хуже, чем Олли. – Ай-да ужинать?

Мы едем в Чайна-таун, в чудесный ресторан «Веселые палочки», где официанты – настоящие мастера пантомимы. Все их действия напоминают театральное представление: и то, как они помогают нам раздеться, и как ставят еду на стол. Но все же я не могу расслабиться. Эллиот снова стал собой, мама почти не нервничает из-за свадьбы, и только я беспокойно думаю о том, что зря написала в блоге про Ноя. Реакция Эллиота на мой пост тому подтверждение. Он ни разу с момента появления «Девушки Online» не отзывался о блоге плохо. Наверное, пост о Ное и впрямь звучал глупо и слишком восторженно. Наверное, я просто придумала нашу с Ноем невидимую связь.

К концу вечера я окончательно убеждаюсь, что надо стереть пост сразу же, как вернусь в свой номер. Каждый шаг по мягкому ковру в коридоре отеля отдается гулким «Удали, удали, удали».

– Что это лежит у твоей двери? – вдруг спрашивает мама.

«Удали, удали, удали».

– Что?

– Ты что, еду в номер заказала? – удивляется папа.

– Не похоже. Не так они приносят еду в номер, – шепчет Эллиот.

Я поднимаю глаза и вижу, что перед дверью моей комнаты стоит коричневая картонная коробка.

– Ой, надеюсь, это не бомба, – выдает Эллиот, смотря на нас взглядом, полным ужаса.

– Кому могло прийти в голову класть бомбу под дверью моего номера? – с сомнением отвечаю я.

– Не знаю. – Эллиот пожимает плечами. – Может, террорист случайно выбрал твою дверь.

Ерунда. Я, конечно, одна из самых больших неудачниц на Земле и вечно попадаю в дурацкие ситуации, но бомба, случайно оставленная именно у меня под дверью, – это слишком.

– Не бомба это, – успокаивает нас папа. – Наверное, коробку кто-нибудь оставил здесь по ошибке. Надо позвонить на ресепшен и узнать. Ой, что это? – Папа поднимает коробку: – Смотри, Пенни, – она для тебя.

У меня тут же начинает бешено колотиться сердце. Неужели она от Ноя? Кто еще может знать, где я остановилась?

Я подхожу к папе и беру у него посылку. Сверху прикреплена записка: «Для Пенни. Поздравляю с Сама-знаешь-каким днем! Н.»

– От кого? – подозрительно спрашивает папа.

– От Ноя, – говорю я и тут же заливаюсь краской.

– От кого?

– От Ноя.

– Я понял, но кто такой Ной?

– Он внук Сейди Ли, – объясняет мама. – Пенни и Ной вместе ездили за новой диадемой.

– А что в коробке? – интересуется папа.

– Не знаю, – говорю я под прицелом трех пар глаз, жаждущих увидеть, что лежит внутри.

– Я, пожалуй, пойду спать, – бормочу я. – Плохо себя чувствую.

Папа вопрошающе смотрит на маму, и она улыбается ему, словно говоря: «Все нормально, пусть идет».

– Увидимся утром, – с облегчением вздыхаю я и быстро достаю ключ-карту из сумки.

– Да, приятных снов, – отвечает мама.

– Но… – начинает Эллиот.

– Спокойной ночи, – скороговоркой произношу я и закрываю за собой дверь, пока никто не успел мне сказать ни слова больше.

Сердце стучит и не может успокоиться. Что же внутри? Проверяю мобильник – сообщения от Ноя не приходило. Я приоткрываю коробку и заглядываю внутрь. Блестящие рыжие волосы – это кукла!

Изнутри к коробке приклеен конверт. Я открываю его и достаю записку:

Дорогая Пенни!

Когда я вернулся в магазин, кукла рассказала мне свою заветную мечту. Она очень хочет, чтобы ее удочерила добрая британская девушка с рыжими волосами и веснушками совсем как у нее. Мое сердце растаяло, и я не смог ей отказать, пусть из-за этого мне и пришлось второй раз за день общаться с Продавцом из Недружелюбного Ада. На этот раз он спросил: «Сынок, не поздновато ли тебе играть в куклы?» Я ответил, что очень надеюсь когда-нибудь достичь возраста, правильного с его точки зрения хоть для чего-нибудь. Хоть женитьбы, хоть кукол. А он и бровью не повел.