Я опять меняю магазин и зло сплевываю на гладкий бок валуна, за которым прячусь от пуль. Сплошные накладочки у наших аналитиков и штабистов! Их бы сюда, в устье речушки Панджшер, впадающей в другую, полноводную, под названием Кабул! В этот чертов каменный мешок, из которого теперь без помощи авиации или приличного армейского подразделения не выбраться.

Один лишь Семирядов в этой штабной банде заслуживает уважения. Человек деловой, грамотный, справедливый. Никогда глупости не сморозит, сто раз подумает, прежде чем отдать приказ или послать в горы своих людей!

Сквозь грохот боя слышу призывный писк рации.

Костя отвечает по-английски, затем обрадованно кричит:

– Стас, две американские вертушки на подходе! Просят уточнить координаты цели.

Большинство операций на территории современного Афганистана сотрудники нашего отдела проводили скрытно. Об их сути знали лишь на Лубянке и в Кремле. Но изредка, когда цели совпадали, наше руководство предварительно согласовывало действия с командованием контингента НАТО и США, а также с представителями Международных сил содействия безопасности (ISAF). В этих случаях мы могли рассчитывать на их помощь. Сегодняшняя операция по ликвидации главаря банды как раз и была таким вот редким моментом.

– Идиоты пиндосовские! Какие, на хрен, уточнения?! – кричу я, прервав стрельбу, и оборачиваюсь к товарищу. – Передавай наши координаты. Талибы со всех сторон! Пусть сюда лупят, по засвету радиостанции!

Спустя две-три минуты после сеанса связи сзади лавиной наваливается ровный гул авиационных двигателей. Пара вертушек с ходу ложится на боевой курс и с километровой дистанции дает залп по означенному району.

Мы распластываемся на камнях, закрываем руками головы и молимся только об одном: чтобы не один НУРС не разорвался в опасной близости.

Вертолетчики накрывают место недавнего боя полностью, не разбирая, где и чьи позиции. Реактивные снаряды с противным шипящим звуком вспарывают воздух и врезаются в каменистую почву бережка, повторяющего изгибы неглубокого речного русла. Взрывы гремят, почти не переставая. Пара вертолетов делает один заход за другим.

Мы с Костей прячемся в приямках между валунов и уже не думаем о банде талибов, не заботимся о продолжении боя. Теперь мы хотим только уцелеть, не погибнуть от массированного ракетного удара союзников.

Все заканчивается так же неожиданно, как и начинается. Я лежу, прикрывая руками затылок, и вслушиваюсь в удалявшийся гул.

– Готовятся к очередному заходу или ушли на базу? – кричит рядом Гордиенко.

– Чего орешь? – спрашиваю я, приподняв голову.

– Что? Я тебя не слышу!

Понятно. Друга контузило взрывной волной.

Скоро гул окончательно стихает. Я сажусь, осматриваюсь.

От множества небольших воронок поднимается сизый дым, всюду лежат изувеченные тела. Остатки потрепанного отряда талибов поспешно отходят вверх по речушке. Значит, пронесло. Значит, в этот раз вернемся живыми.

– И то дело, – бормочет Костя, похлопывая ладонями по заложенным ушам.

Я прислоняюсь спиной к нагретому валуну, подтаскиваю к себе автомат, смахиваю с него светлую пыль и широко улыбаюсь яркому афганскому солнцу. Мы выжили, и это главное.

Вскоре подходит транспортный вертолет. Пилот мастерски сажает его прямо у берега. Мы благополучно возвращаемся на базу.

Глянув на часы, переворачиваюсь на живот и приступаю к наблюдению. Достаточно воспоминаний. Скоро очередная парочка охранников покинет домишко и отправится на обход участка.

Должен признать, что местная охрана работает четко. Ровно по истечении двадцати пяти минут двое тридцатилетних молодцов выходят из каменной избушки и удаляются по хорошо освещенной центральной улице поселка.

Пора!

Пригнувшись, бегу к сторожке. На ходу сбрасываю колпачок со шприц-тюбика. Ныряю под шлагбаум, рывком открываю дверь.

Третий охранник в форменных брюках и футболке сидит за столом перед тремя мониторами. Он поглядывает на черно-белые картинки и старательно вписывает буквы в клетки сканворда.

Скрипнувшая дверь заставляет его оторваться от журнала и повернуть голову в мою сторону.

Я должен сработать молниеносно. Внезапность в таких делах – неоспоримое преимущество. Чуть замешкался – и нарвешься на яростное сопротивление.

Я прыжком преодолеваю пространство, разделяющее нас, захватываю шею парня и всаживаю шприц ему в спину.

– Вот так. И не дергайся! – приказываю я мужику. – Лучше расслабься и получи удовольствие.

Упрямый охранник выкрикивает матерные слова и пытается вырваться из крепких объятий. Его правая рука шарит по столу, но до пульта с клавишами не дотягивается. Борьба длится недолго. Секунд через пятнадцать тело и голос слабеют, язык заплетается, голова падает на грудь.