Почему я смеялся?

А потому, что в голове об опустевшую сферу черепного свода билась паскудная мысль:

«Неплохо бы прикончить Семирядова как-нибудь изощренно. К примеру, ректально. За все его пакостные проделки и за то, что водил меня за нос».

Я решил, что удирать нет смысла, и неторопливо, экономя силы, поплыл навстречу преследователям. Но и они оказались неглупы. Эти ребята знали о наличии у меня оружия и разошлись в стороны. Потом, приблизившись на расстояние прицельного выстрела, мальчики стали использовать мою тактику – нырять и передвигаться под водой.

Прикрывая рукой глаза от прямого света, я щурился, но своевременно приметить их появление на поверхности все равно не мог. Только услышу всплеск, повернусь, нащупаю взглядом голову и подниму пистолет – цель снова исчезает.

«Ладно, – решил я. – Тогда и мы поступим по-другому».

Вода в реке, протекавшей через Петровск, была отвратительно мутной, но, по крайней мере, не безнадежно черной. Я погрузился в нее с головой. Теперь автомобильный свет, наоборот, помогал мне. Он пронизывал верхний слой воды, и я смог бы различить темные человеческие силуэты с четырех-пяти метров.

Я двигался наугад, изредка всплывал, прочищал легкие и вновь нырял, держа пистолет наготове.

На одном из специальных занятий по стрельбе инструктор произнес интересную фразу, накрепко засевшую в моей памяти: «Один выстрел под водой способно произвести любое оружие – и хорошее, и плохое. Плохое после разового применения смело выбрасывайте – второго выстрела его ствол не выдержит. Хорошее еще послужит».

Мне позарез требовался этот единственный выстрел. Во-первых, я не был уверен в исходе поединка. Работа в сухопутных странах Азии и Африки не научила меня бороться за жизнь в воде. Во-вторых, я понятия не имел, сумею ли добраться до берега. Не знал и того, что ждет меня там.

В тот момент я старался не думать о дополнительных охранниках Вити Макеева, подтянутых к набережной, о привлечении к поиску и задержанию подразделений полиции. О том, что где-нибудь в паре километров уже взревели моторы скоростных катеров, а все прибрежные улицы прочесываются пешими и автомобильными патрулями.

Мне было не до этого. Потому что сейчас, находясь под водой, я заметил размытое темное пятно, приближавшееся ко мне со стороны маяка.

Привычного громкого звука от выстрела под водой не было. Вышло нечто похожее на резкий щелчок с последующим секундным шипением. После этого темное пятно перестало увеличиваться в размерах и медленно двинулось к поверхности.

«Уже лучше! Он серьезно ранен и мне уже не противник», – подумал я, вынырнул и осмотрел пистолет.

Мне сразу стало понятно, что с этой минуты я безоружен. Кожух-затвор так и остался в заднем положении. Разбираться с куском металла я не стал, попросту пустил его на дно. Какая разница, закончились в нем патроны или же заклинил механизм? Надо было готовиться к решающей встрече. Она, похоже, назревала.

Вернувшись в дом, Катя заперла дверь, налила в бокал глоток виски и без сил упала в кресло.

«Удивительная закономерность, – поражалась она, глядя в пустоту. – Стоит в моей жизни появиться нормальному достойному мужчине, как тут же начинаются проблемы. Ну почему в только что зародившиеся отношения, такие теплые и обнадеживающие, обязательно должны вмешаться жуткие замыслы каких-то отвратительных темных сил?!»

Ладонь женщины нащупала на столике пачку тонких сигарет. Щелкнула зажигалка, и сизый дымок потянулся к приоткрытому окну.

«Все подруги-ровесницы замужем и счастливы. Некоторые успели родить по второму и даже по третьему ребенку. Я тоже была счастлива, пока не вмешались эти проклятые силы. – Пепел с подрагивающей сигареты упал на столик мимо пепельницы. – Мне нравились немногие мужчины и больше всего, конечно, погибший муж.

Станислав нравится. Даже очень! В нем чувствуются мужское начало, сила, достоинство, ум. Он надежен. С ним можно ничего и никого не бояться.

Но сложится ли у нас? Слишком уж опасную он выбрал себе профессию – эти ужасные убийства.

Станислав, конечно, не киллер в привычном понимании этого слова. Он офицер, его обязанность – выполнять приказы. Стас был совершенно уверен в том, что работает на пользу общества, очищает его от всякой скверны. Но, как ни крути, он убивает людей. Да, к этому его готовило государство и все же…

Наверное, сейчас ему очень тяжело. Он узнал, что его использовали в личных интересах и заставили убить ни в чем не повинных людей. Стас никогда не простит себе этого. Даже если словом не обмолвится, то до конца будет жить с этим чувством вины. Это невыносимо. А как ему помочь? На этот вопрос у меня ответа нет, по крайней мере пока».

Екатерина поднялась, потушила в пепельнице окурок, открыла настежь окно и вдохнула прохладный ночной воздух.

Калининское шоссе. Гладкий качественный асфальт, большое количество фонарей, новенькие придорожные информационные щиты. И все потому, что данное направление выбрано для строительства элитного жилья для знатных персон. Большинство других трасс, уходящих от Петровска, больше походят на прифронтовые дороги.