«Преступники должны ответить за этот беспредел! – брызгал слюной на обратную сторону экрана какой-то депутатишко, корешок покойного Вити. – И пусть подлые убийцы не сомневаются – правда и закон восторжествуют! Они будут найдены и преданы суду!»

– Уже восторжествовали, – буркнул я и отправился варить кофе.

В тот же день я позвонил Забравской и назначил встречу в отдельном кабинете кафе «Радуга».

– Извини, фотографии сохранить не удалось, – посетовал я, передавая Милене пустую флешку.

– Ничего страшного. Шеф очень доволен твоей работой, – сказала она, затем вдруг томно улыбнулась, подмигнула и заявила: – Не хочешь отпраздновать яркий дебют? У меня дома есть бутылочка отличного виски.

«Вибратор тебе в помощь», – подумал я, вслух же соврал, придав голосу горький трагизм:

– Прости, Милена, сегодня вечером я ужасно занят.

Красотка встала, тяжело задышала, нависла надо мной и нацепила на личико образ, наполненный благородным негодованием. Любой мужчина на моем месте должен был бы почувствовать себя веселым фашистом, который просто от нечего делать и для поддержания спортивной формы убивает родную муттер.

Авиарейсы на Москву из провинциального областного центра уходили через каждые три часа. Мы без проблем купили три билета, затем пообедали в ресторане, где и дождались объявления на регистрацию.

До самого взлета Катя нервничала, теребила ремешок маленькой сумочки, вздыхала и оглядывалась по сторонам. Наконец-то самолет оторвался от полосы, набрал высоту и взял курс на столицу.

Дашка плотно поела в ресторане, вдоволь наигралась с новеньким телефоном и быстро заснула в кресле у окна. Оно и не удивительно. Я поднял ее в шесть утра.

Катя сидит в центре, я у прохода.

– Никогда бы не подумала, что моя жизнь в одночасье так круто изменится, – негромко рассуждает она. – Жила, работала, никого не трогала, не обижала…

– Понимаешь, чем умнее люди, тем виртуознее они нас обманывают. Тебе просто не повезло.

– В чем же?

– В том, что после смерти мужа ты унаследовала долю акций богатой и прибыльной компании.

– Разве это является поводом для убийства?

– Для нормальных людей – нет. А для криминала ты просто золотая жила. Вокруг больших денег всегда крутятся подозрительные элементы, и если ты не выросла в бизнесе, то выжить в нем тебе будет крайне сложно.

– Да, я выросла в другой системе ценностей, – с горечью соглашается она, вздыхает, устраивает голову на моем плече и спрашивает: – Что же нам теперь делать?

– Для начала изучим мир в условиях пятизвездочного комфорта.

– Предлагаешь поездить по разным странам?

– Почему нет? Что наша жизнь? Всего десять лет свободы: семь до школы и три после выхода на пенсию. Когда еще представится такой случай?

– Кажется, я пока не готова навсегда уехать из России.

– Кто знает, на сколько мы уезжаем?

– Надеешься вернуться?

– К любому переезду из одной страны в другую следует относиться как к временному событию. Нельзя жечь мосты, рубить канаты и произносить глупое слово «навсегда». При таком подходе даже неудачно сделанный выбор станет всего лишь полезным опытом.

Она поднимает голову, одаривает меня долгим взглядом, потом целует в щеку и шепчет:

– За последние дни я успела убедиться в том, что ты все делаешь абсолютно правильно. Поэтому заранее согласна с любым твоим решением.

«Ого! – подумал я. – Да с такой умной женщиной хоть на край света!»

В Москву наш самолет прибыл в одиннадцать с копейками. Дашка не хотела просыпаться, и до сектора получения багажа мне пришлось нести ее на руках. Состояние, что называется, с кровати подняли, а разбудить забыли. Внутри терминала она понемногу пришла в себя, стрельнула у мамы мелочь и побежала к автомату за газированной водой.

– Куда мы теперь? – с грустью в голосе спрашивает Катя.

– Для начала возьмем такси и рванем в Шереметьево.

– А потом?

– Все дороги ведут в Рим, сексуальные фантазии – в Таиланд. А мы махнем в Турцию. Такой вариант подходит?

– Почему в Турцию? – удивленно спрашивает она.

– Можно в Египет или Алжир. И только потом в Испанию.

– В Испанию?! Ну а почему не сразу туда?

– Видишь ли, наш путь по России рано или поздно отследят. А дальше у оппонентов начнутся сложности. Зачем же мы будем облегчать им задачу? Пусть поломают мозги.

– Ясно. А что потом?

Я загадочно улыбаюсь и заявляю: