Я извлекаю винтовку из чехла, досылаю патрон в патронник и аккуратно ставлю оружие у дверного косяка. Теперь я должен сделать так, чтобы временная дверь казалась запертой. Это на тот случай, если Брянов пожелает ее проверить. Будучи профессионалом, он не должен забывать о собственной безопасности и обязательно обследует недостроенный дом.

Я освобождаю от малярного валика деревянный черенок, просовываю его край в ручку, пытаюсь открыть дверь. Не получается. Вот и отлично.

Я несколько раз пробую бесшумно вынуть деревяшку, не глядя, взять винтовку и высунуть ствол в узкую щель приоткрытой двери. Репетиция проходит успешно.

Что ж, теперь можно сесть в уголке рядом с дверью и дождаться явления снайпера. Я устраиваюсь на пыльном полу, прислоняю затылок к прохладной стене, прикрываю глаза.

Слух напряжен до предела. А в сознании одна за другой всплывают картины из далекой юности.

Так уж получилось, что нормально обращаться с оружием я научился на Кавказе, где мне довелось служить сразу после окончания военного училища. Разумеется, в курсантскую пору нас регулярно вывозили на полигоны и стрельбища, где доверяли и автоматические гранатометы, и крупнокалиберные пулеметы, и современные винтовки со снайперскими прицелами. Но одно дело постреливать раз в пару месяцев, и совсем другое – не расставаться с оружием днем и ночью.

На первую для меня операцию мы вышли в составе двадцати восьми человек. Задача: атака пограничного горного села, где, по докладам разведки, засел известный амир с личной охраной. Дабы подойти туда скрытно, мы передвигались в основном по ночам, днем отсыпались в лесах и лощинах.

Командовал отрядом прожженный спец майор Белозеров. Едва солнце скатывалось по небосклону к высоким вершинам, мы выстраивались длинной цепочкой и трогались в путь. Впереди, как правило, шла дозорная группа – пара опытных контрактников.

Длина воображаемой прямой линии, проведенной на командирской карте и обозначавшей ночной переход, составляла около тридцати километров. Это приличное число показывало кратчайшее расстояние между двумя точками, но абсолютно не соответствовало реальной траектории марш-броска. Группе надлежало изрядно попетлять по ущельям, обойти несколько вершин-трехтысячников на пути к российско-грузинской границе. К тому же нам постоянно встречались крутые подъемы и опасные спуски, которые отнюдь не ускоряли наше приближение к цели.

На исходе вторых суток похода, едва небо на востоке стало фиолетовым, командир объявил:

– Привал. Все готовятся к ночлегу. Кроме лейтенанта Пинегина.

«С чего бы такая честь?» – подумал я и поднял на майора взгляд, наполненный смесью мольбы и ненависти.

В тот момент меня одолевала смертельная усталость, я думал только об отдыхе.

– Сними ранец с разгрузкой, бери автомат – и ко мне! – распорядился майор, осмотрел мое оружие с подствольным гранатометом, указал рукой вниз. – А ну-ка забрось гранату вон в ту расщелину между кривым деревцем и кустом.

Цель, указанная мне, темнела в конце пологого склона, метрах в двухстах от нашей команды, расположившейся на ночной отдых. Я сомнительно шмыгнул носом, опасливо повертел головой.

– Не бойся, обвала не случится. Да и звук из лощины далеко не разойдется. Стреляй!

Я вогнал гранату в ствол, прицелился, как наставляли училищные инструкторы, и выстрелил.

Граната ушла левее и легла с большим перелетом. Звук разрыва, ослабший из-за отсутствия вертикальных скал, вернулся ко мне с приличным запозданием.

Вторая попытка оказалась столь же неудачной. Теперь небольшой заряд взорвался на склоне, не достигнув заветного разлома горной породы.

Я занервничал. Сзади за тренировочной стрельбой наблюдали сержанты и рядовые. Должно быть, они негромко посмеивались над моим провалом на экзамене. Как же я в тот ответственный момент жалел о том, что никто из инструкторов не стремился развить в курсантах снайперских способностей. Учили абы как. Сделал положенные пять выстрелов, и все, свободен.

Когда я заправлял третью гранату, руки мои тряслись от волнения. Выступы ни в какую не желали попадать в направляющие короткого и широкого ствола. Я с трудом справился с задачей, поводил вверх-вниз «калашом», постарался прицелиться и выстрелил снова.

На этот раз у меня тоже не получилось попасть в цель.

– Сержант, покажи, что может это оружие в умелых руках! – приказал майор и достал из кармана пачку сигарет.

Опытный вояка взял у меня автомат, быстро перезарядил гранатомет и, почти не прицеливаясь, нажал на спусковую скобу. Заряд описал крутую дугу и влетел точно в расщелину, из которой тотчас поднялся клуб пыли и дыма.

– ГП-30 – отличная штука, – сказал сержант, беззлобно усмехнулся, возвратил мне оружие, хитро глянул на майора и признался: – Мы все прошли подобное обучение. Теперь с такого расстояния попасть в открытую форточку – как два пальца об асфальт.