— Труп Карла Толвара, нью-йоркского частного детектива, и нашли мы его на дороге, примерно в полумиле от фермы вашей подруги.

Теперь настала моя очередь вытаращить глаза… Я смотрел на Тая, разинув рот, не находя ответа.

— Одевайтесь, Бойд, — сказал он, — и побыстрей. Мне так хочется поскорей заглянуть в багажник вашей машины.

Тай и Карнак выслеживали водителя-лихача, скрывшегося после наезда, и вдруг оказались перед убийством первой степени! Что тут началось!

К трем часам дня я полностью утратил интерес к происходящему. Единственное, что меня волновало, как бы дать отдохнуть моей глотке — месяца этак на два. Я говорил, говорил, говорил… Сначала они подумали, что я хитрю, но потом решили, что перед ними кандидат в дурдом. Возможно, они и правы… Я и сам, пожалуй, засомневался…

Некий лейтенант Грир сменил Тая и Карнака. На первый взгляд его можно было принять за славного малого, этакого милягу. Но, взглянув на него поближе, я заметил холодный блеск в его глазах. Внешность славного малого была лишь маской.

Наконец и Грир перестал меня допрашивать и ушел, уведя с собой Тая. Карнак продолжал задавать вопросы еще битый час. Но поскольку это ничего не дало, прекратил. Он послал за кофе и разрешил мне купить две пачки сигарет. Когда полицейский принес мне сдачу, я чуть было не дал ему на чай десять центов.

К шести часам Грир вернулся один, и Карнак поспешил смыться, оставив меня наедине с лейтенантом. Грир сел напротив меня и усталым жестом сдвинул шляпу на затылок.

— Послушайте, Бойд, я вам расскажу, что удалось выяснить, а вы со своей стороны постарайтесь дополнить, чем сможете.

— Опять! — с горечью воскликнул я. — Вы что, уморить меня хотите!

— Труп, который находился в багажнике вашей машины, действительно принадлежит Филипу Хейзелтону. Он был опознан Хьюстоном и отцом, которые приехали в полдень. По мнению врача, Филип получил удар ножом в легкое, и после смерти труп некоторое время был зарыт в земле. Короче говоря, ваши показания оказались правдивыми.

— Рад слышать!

— Хейзелтон был убит между двенадцатью ночи в воскресенье и ранним утром понедельника, точно врачи сказать не могут.

— Я находился в Нью-Йорке.

— Сможете это доказать?

— В воскресенье вечером я играл в покер. Партия закончилась поздно, между тремя и четырьмя утра. Я вернулся к себе и лег спать. В понедельник утром около девяти я пришел в свою контору. Моя секретарша подтвердит вам это. В это утро у меня не было посетителей, но мне два или три раза звонили по телефону. Она должна была записать звонки, следовательно, вы можете проверить и это.

— Можете сообщить имена и адреса ваших партнеров по покеру?

— Конечно! — Я начал перечислять.

— Я тщательно проверю все это, и, если то, что вы говорите, подтвердится, вы окажетесь вне подозрений. Я имею в виду это убийство. Поехать на ферму, убить Хейзелтона и вернуться — это заняло бы у вас более пяти часов.

— Спасибо, лейтенант, — искренно проговорил я.

— О, у нас еще много впереди, парень! — проворчал он. — Кровь и частицы одежды, которые обнаружили на вашем бампере, принадлежат Толвару.

— Что еще?

— У меня есть очевидец — Питер Ринкман.

— Вы хотите сказать — Пит Громила?

— Парень на все руки. Он пешком возвращался на ферму около половины четвертого утра, когда увидел машину, которая остановилась в двухстах ярдах от него, и какой-то тип вышел из нее и поднял капот, как будто у него неполадки с мотором. Пит заметил и другую машину, которая приближалась навстречу на большой скорости. Первый парень вышел на дорогу и поднял руку, чтобы остановить водителя, но напрасно. Пит сказал, что второй даже не притормозил, хотя обязательно должен был видеть Толвара, который стоял посреди дороги. Пит услышал удар и видел, как Толвар взлетел в воздух. Он сумел разглядеть номер машины в тот момент, когда она промчалась мимо него.

— Ну и ловкач этот Пит! Он указал, с какой скоростью ехала машина?

— Свыше семидесяти миль в час, — холодно ответил Грир.

— Значит, первая машина остановилась в двухстах ярдах от него, — продолжал я, — он видел, как кто-то вышел, поднял капот и стал копаться там. Потом этот тип заметил приближающуюся машину и устремился на середину шоссе, чтобы помахать шоферу, а тот наехал на него. По вашему мнению, лейтенант, сколько времени прошло между моментом остановки первой машины и наездом?

— Секунд пятнадцать, — ответил Грир.

— Пит тем временем подходил все ближе к машине. После инцидента он успел увидеть Толвара, взлетающего в воздух, и запомнить номер наехавшей машины. В этот момент он, наверное, был ярдах в двадцати пяти. По его словам, вторая машина ехала со скоростью семьдесят миль, другими словами, прошло четыре секунды с момента гибели Толвара до того момента, когда машина поравнялась с Питом.

— Нельзя хронометрировать реакции индивидуумов, — проворчал Грир. — Порой достаточно доли секунды, чтобы номер врезался в память.