Мад. взяла с нее слово, что ниче другого предп. не будет, и Нат. заверила ее в этом, хотя про ся решила дейст. неск. иначе. И прежде всего решила рас. Иб. о домогательствах Ал, полагая, что ему совсем нелишне знать об этом. А вернувшись домой, Нат. расск. обо всем мат. Люба слушала, прищелкивая языком и качая гол: - Ну что ты будешь делать. . Не дают дев. спокойно уч. .
– Мам, как же быть- то, а? Как тут ей поступить?
– Да пост- то всяко можно. Только вот не всяко им подходит. Я бы быстро нашла на него управу. Я бы на месте Там. перехватила этого кавалера да таких бы чертей ему надавала, что он бы за версту обходил мою дочь. А у них же такое не принято делать. Поговорю с Там. Она мать, ей и решать. Лучше бы, конечно, сразу Маг. .
– Ой, не надо. Я обещала Мад. Вечером Люба пришла к Там, и они долго шептались, сидя на кухне. А через день, когда вновь приех. золовка, Там. выразила ей свое недовольство по поводу недопустимого поведения Ал. Выслушав нев, та искренне поддержала ее, и вскоре трудно было понять, кто больше возмущен действиями Ал- Там. или ее зол. Ведь и последней честь своей плем- а значит честь брата- была далеко не безразлична, а Ал, судя по всему, намеревался умыкнуть. . Во всяком случае, пов. его наводило на мысль об этом. Уехала она дом. в тот же день, заверив Там, что примет все меры и впредь Ал. не появится здесь без ее ведома.

Прошло не больше четверти часа с начала консультации, как проткрылась дверь и препод. вышел, вызванный кем- то. Вернувшись, он назвал фам. Мад, ища ее глазами среди студентов. Мад. растерялась от неожиданности, встала.
– Выйдите, там вас ждут.
– Словно тут же забыв о ее существовании, вновь приступил к прерванному объяснению. Мад. медленно села, перевела вопросительный взг. на Нат: - Кто эт может быть?
– Иди, не трусь, я следом выйду. Но если тот- сразу возвращайся. Нет, лучше пойдем вместе, - поднялась Нат.
– А вы куда?
– окликнул ее препод.
– Или вы так хор. знаете математику, что не нуждаетесь в консультации? Что ж- завтра проверим, сколь вы сильны в ней. Мад. послышалось в его тоне что- то зловещее, она шепнула под: - Останься. . За дверью Мад. остановилась, не решаясь сделать шаг навстречу Иб. Он стоял поодаль, заложив руку за борт серого демисезонного пальто, и с жадным вниманием смотрел на нее. "Какая у него груст. улыбка", - взволнованно подумала она.
– Почему там стоишь, словно приготовилась сбежать от мя?
– Иб. подошел ближе. Они неторопливо пошли по корид.
– Присядем где- нибудь, погов. спокойно.
– Иб. хотел найти укромное место, чтобы никто не мог им помешать остаться наедине. Однако Мад. не захотела ходить по этажам в поисках такого места. Как- то само собой получ, что она останов. на той самой лест. площадке.
– Останемся лучше здесь, зачем ходить по всему инст.
– Твоя воля для мя- закон- улыб. Иб.
– Между прочим, эт как раз наше место, помнишь? . . Мад. смущенно отвела взг.
– Я приезжал позавчера, не нашел тя. Хор, что хоть расписание ваших эк. и конс. внизу висит.
– Мя эти 2дня не было здесь.
– Как сдаешь сессию? Получается?
– До сих пор все хор, вот только завтра не знаю как. . Напоследок самый труд. ост.

– Да ты и с ним справишься, не волн. понапрасну.
– Иб. не сводил с нее ласк. взг.
– Эт всегда так бывает: предстоящий эк. кажется самым труд, а как только сдашь его, думаешь: "И стоило волноваться? Не такой уж и тр. оказался этот- вот след. бы сдать! ". По себе знаю. .
– А правда, так и бывает- улыб. Мад. Незаметно для ся она расск. о своих, казавшихся сейчас смешными, переживаниях. Иб. с радостью замечал, что она освободилась от прежней натянутости в обращений с ним, что гов. с нескрываемым удов, непринужденно, и, главное, гов. не одними словами. Он вглядывался в ее удивительные глаза, откровенно излучавшие сердеч. тепло, и чувствовал, как вновь, словно во хмелю, кружится гол. С глубоким сожалением думал о том, что вот именно сейчас, когда наконец убедился, что дейст- но дорог ей- вынужден уехать. Тоска сжимала его взволнованное сердце. Но эт было не горькое, мрачное чув. тоски, а какое- то сладостно- щемящее томительное чув, причиной кот. была уверенность в ответном чув. этой бесконечно дорогой ему дев.
– Почему так смотришь? Сказать что- то хоч?
– совсем тихо спр. она и перевела глаза на высившиеся вдали горы, покрытые снегом. Но хол. далеких снежных вершин был бессилен остудить пылавший в ее груди жар, все сильнее раздуваемый необыкновенно ласк. тоном Иб.
– Я оч. многое хотел те сказать, Мад. . Мы так давно не виделись.
– Кто виноват?
– тихо обронила она.

– Сам. Конечно, сам во всем вин. Поверь, Мад, я готов был каждый день приезжать, но ведь тя здесь не бывает по вечерам, а в те часы, когда ты здесь, я на раб. .
– Зачем оправдываешься? Я же просила не приез.
– Да я не столько перед тобой оправ, ск. перед самим собой, - тяжело вздохнул Иб. Он бессознательно мял в руках свою чер. кроличью шапку. Это немного развеселило Мад.
– Не мучай шапку, Иб. Лучше надень. . Слова ее прозвучали покровительственно- насмешливо, и, почув. это, она виновато улыб. Иб. неск. сек. растерянно разглядывал шап, а потом коротко рассм. и надел: - Вот так говоришь? . .
– Так лучше, а то она форму потеряет. Иб. взял ее руку, сжал в ладонях, и впервые она не попыталась отнять ее, только опустила глажа. Он любовно поглаживал руку, перебирая тонкие пальцы, и чуть слышно повторял ее имя, словно силясь сказать что- то оч. важное и не решаясь. "Сейчас скажет. . Сейчас! . . "- с трепетом ждала Мад. чув. как бешено колотится сердце. Казалось, оно бьется даже в кончиках пальцев, заполняет все ее существо, стремится вырваться вон. . В эт мин. она была полностью в его власти, была готова спрятать свое пылающее лицо у него на груди. Достаточно было 1- го его слова, одного движения. . Но он не догад. сказать его. Не дог. прижать ее к груди и помочь унять неистовствующее сердце. Он сказал совсем не то, что она жаждала усл: - Мад, я приех. попрощаться. Завтра улетаю. У нее потемнело в глазах. Но мин. безумия прошла. Она отняла свою руку, выдохнула: - Куда? . .
– Я же гов. те. К арабам еду. . Видишь, по- твоему все вышло: один еду, - договорил с неподдельной грустью.

До нее плохо доходило, что гов. Иб. "Зачем мне эти объяснения? Зачем? . . Главное- уезж. теперь, когда я так не хочу! . . "Она порывалась сказать ему об этом вслух, но не могла. В душе поднималась обида на него за непонятливость, за то, что сам не дог- ся о ее невысказанном желании. Иб. почув. в ней перемену наст.
– Я часто буду писать, Мад. Обещай отв. мне хоть изредка, если не на каждое письмо. Обещаешь? Она кивнула, по- прежнему не глядя на него.
– Но поч. ты молчишь? Неужели совсем нечего сказать мне на прощание?
– Счастливого пути.
– И все?
– разочарованно вздохнул он.
– Неужели сердце те не подскажет хоть неск. теплых слов для мя?
– А что я должна гов? Подскажи.
– Если только по моей под. можешь- эт уже не от души будет. Раз так- лучше вовсе не говори ничего. "А ты не уезжай! Не уез! . . Найдутся у мя и теп. слова. . "- мысленно молила она, не в силах поднять на него гл.
– Летом я приеду, и тогда уж заберу тя, что бы ты ни гов.
– Эт потом видно будет, - сказ. она опять не то, что думала, и совсем не то, что хотела, и, досадуя на ся и на него, прерывисто вздохнула и направ. вверх по лес. Иб. схватил ее за руку: - Куда ты? Подожди!
– Сейчас преп. уйдет, а у мя есть неясные воп. Иб. заключил в свои широкие лад. обе ее руки и вовсе не собир. их выпускать. Он стоял двумя ступеньками ниже и, нервно закусив губу, пристальным запоминающим взг. окидывал ее ладную фигурку в тонком кремовом свитере и темно- корич. юбке, едва прикрывавшей колени. Мимо прошли, деликатно не обр. на них вним, 2 старшекурсников.
– Ну пусти же наконец! . .
– со слезами в голосе выгов. Мад.

Тут только Иб. заметил, что она смот. на него полными слез гл.
– Да ты что? ! Мад, что ты? Из- за них обид. на мя? Их устыдилась? Да у них же такое в порядке вещей, - взвол. прог. он, по- своему истолковав ее состояние.
– Те- то все равно, - обиж. ск. Мад, настойчиво высвобождая руки, хотя ей этого совсем не хот.
– Э- эх, Мад, Мад. .
– тяжело вздохнул Иб.
– Поч. ты так плохо относишься ко мне? Поч. нисколько не жалеешь? . . Мне гораздо легче вот с ней говорить: она, по крайней мере, никогда не возражает и. . ласкать ся позволяет ск. угодно.
– Он достал из внут. кармана пид. записную книж, извлек небольшую фотокарточку, приложил к губам.
– Пусть она и не такая красивая, как ты, но зато- моя. . Мад, опешив от неож. молча см. на него расширившимися от изумления гл, уже высохшими от слез. Она ощутила тяжело ворохнувшуюся в глубине души ревность.
– Ну и хор, вот и оставь ее себе- мне- то какое дело, - сказ. с посильным безразличием, медленно поднимаясь на след. ступ. и не понимая, отчего вдруг так отяжелели ноги, словно к ним привязали по пудовой гире.
– И те даже не интерес. узнать- кто эт?
– Ничуть не инт.
– Да нет, ты все же познакомься!
– показал он фото. Взглянув на нее, Мад. вспыхнула: в руках у него была ее фото, снятая еще в школе, перед выпуск. эк.
– Откуда. . отк. она у тя? Отдай. .

Нет, уж извини. Мне с ней легче будет переносить раз.
– Но где ты ее взял?
– Разве эт так важно? Уж ты бы мне ее небось не подарила.
– Иб. подчеркнуто бережно спрятал карт. Показалась группа студ.
– Иди, иди, на нас смотрят. .
– Мад. сделала еще неск. шагов вверх по лест.
– Так и уходишь, ниче мне не сказав?
– Благополучного те возвращения.
– Не забывай, Мад, о чем мы говорили, - неожид. глухо прог. Иб, провожая ее взг. Она молча посм. на него и торопливо зашагала прочь. Едва успела подняться на нужный этаж, как увид. Нат, кот. стояла посреди кор. растерянно оглядываясь и, видимо, решая, в какую сторону идти. Мад. почув. некоторое облегчение.
– Ната, кого ищешь?
– Да тя же! Нат. подошла, вглядываясь в расст. лицо под.
– Ну, кто здесь был?
– Иб. Мад. отвернулась, чтобы скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Но разве от Нат. что- нибудь скроешь! Она взяла ее за плечи, повернула к се и принялась бесцеремонно допытываться о причине мок. глаз.
– Ох, потом, пот. . Ради бога, ост. хоть тя мя в покое. .
– Где он? Где? . . В какую стор. пошел?
– Вид Нат. говорил о ее отчаянной решимости сейчас же догнать и вернуть Иб. Мад. сказала, что он давно ушел и теперь уже, наверно, далеко, и что вообще ниче. предпринимать не нужно.

– Но что он сделал? Что он те такое сказал?
– Да ниче такого. . не сказ. и не сделал, - прерывисто вздохнув, Мад. с обреченностью в голосе договорила: - Просто уехал- и все. .
– Хм. . Уехал! Так он и раньше уезжал- ты же не плакала? ! Еще приедет.
– Да насовсем уех. Понимаешь? На- сов- сем!
– трагическим тоном выгов. Мад.
– Вот те раз. . И ты ему ниче не сказала?
– А зачем? У него ведь все наперед решено. . Да и унизительно б это было, тем более что он даже не заикнулся. .
– Унизи- ительно б было!
– с чув. передразнила Нат.
– А плакать по нем- по такому недотепе- не ун?
– И вовсе я не плачу. Мад. усилием воли взяла ся в руки. Однако в голосе ее по- прежнему звучали слезы: - Просто, знаешь, у мя такое предчувствие, что. . мы с ним больше никогда не вст, что больше не увижу его. .
– Не каркай, ворона, а то накаркаешь тут!
– с нарочитой груб. оборвала ее Нат.
– Э- эх, жаль, мне не удалось с ним пог.
– И хор, что не уд. Да и что бы ты ему сказала? Мад. расслабленно прислонилась к стене, заложив руки за спину.
– Нашла бы что сказать, не сомневайся. Прежде всего дала бы понять. . да прямо в глаза бы ему сказала, что он- олух царя небесного!
– гневно выпалила Нат. Ее горячность вызвала у Мад. груст. улыбку: - Брось, Ната. . Ты прямо как ребенок. Пошли лучше домой. Наутро встала невыспавшаяся, чув. во всем теле разбитость, вялость.