Аня не узнала свою сестру. Худая, с почерневшим лицом, ссадиной на щеке. Наташа посторонилась, пропуская сестру в прихожую, и дрожащим голосом сказала:

– Красивая игрушка. Только дарить ее некому. Ребеночек наш умер, когда меня еще из роддома не выписали…

И вот тогда ее как прорвало. Наташа рассказала сестре все.

Семеновна, как только ее увидела, прикрикнула: «Уходи. Черное ты задумала. И я тебе помогать не стану». Потом долго объясняла, что все то зло, которое причиняешь, возвращается. И дети страдают, и родители, и другие родственники. Но расплата казалось такой далекой, а любовь к Кириллу жгла душу здесь, сейчас и невыносимо больно. «Не слышишь ты меня, девонька. Вижу, от своего не отступишься. Не я, так другая научит. Пеняй же на себя», – пробормотала Семеновна. И рассказала, что надо делать. В том, что заговор на смерть сработает, Наташа не сомневалась ни на минуту…

Еще в Перове Кирилл начал выпивать. В Москве же вообще ни дня без водки не проходило. В роддом Наташа ехала на такси, потому что пьяный муж, услышав про начавшиеся схватки, лишь повернулся на другой бок и захрапел.

– Я в больнице была месяц. Он ко мне ни разу не пришел, – рассказывала Наташа, обняв плюшевого медведя.

– Что с лицом? Бьет тебя?

Она лишь махнула рукой.

Заслышав звук открывающейся двери, Аня обернулась. В следующую секунду крупные синие сливы запрыгали по ковровой дорожке.

Кирилл, пошатываясь, попытался еще раз пнуть пустое ведро и, не удержав равновесия, растянулся на полу.

Увидев Аню, он выкрикнул:

– Убирайся! Еще одна ведьма мне не нужна!

– Тебе лучше уйти, – тихо сказала Наташа. – Он с ножом может броситься.

– Пошли вместе!

Сестра отрицательно покачала головой и захлопнула дверь.

Кирилла выгнали с работы. Он пил, лечился и снова начинал пить. Наташа жила в этом аду, и на все советы Ани расстаться с мужем лишь повторяла:

– Это моя вина, мой крест.

Смерти грешно радоваться, но как же Аня радовалась, когда Кирилл свою жизнь пропил. Она думала, что сестра еще найдет свое настоящее счастье.

Наташа, и правда, довольно быстро вышла замуж, но Костя бросил ее, когда она была беременна…

– Наташин сын трагически погиб восемь лет назад, – продолжила свой рассказ Анна Александровна. – У нее такая жизнь, такая судьба – врагу не пожелаешь. Наташа за свою вину заплатила сторицей. Верующий она человек, в церковь ходит. А вы говорите – убийства. Наверное, просто перепутали что-то, да?

Гостья закусила губу и ничего не ответила…

Лика Вронская возвращалась в Москву, и на сердце вновь было неспокойно.

В первой половине дня она пребывала в невероятной эйфории. Отзвонился Володя Седов с новостью о том, что приснившийся ей указатель на самом деле существует и Наталья Перова родом из городка, чье название почти идентично ее фамилии. Потом в префектуре выяснилось, что сестра Натальи Перовой по-прежнему живет в городе. И даже рассказ Анны Александровны в чем-то порадовал Лику, потому что та лишь укрепилась в своих подозрениях.

В глубине души Лика Вронская всегда считала: люди делятся на плохих и хороших. Плохие люди делают плохие дела, хорошие, соответственно, поступают прилично. Для Натальи Перовой было допустимо навести сглаз, порчу на супругу приглянувшегося мужчины. А ведь женщина ничего крамольного в отношении Натальи Перовой не делала. Она не виновата в том, что встретила Кирилла раньше. Жена Чалышева скорее всего вообще пребывала в счастливом неведении по поводу того, что есть такая мадам Наталья Перова, терзаемая неземной любовью к ее мужу. Время, видите ли, исторически непродвинутое было, вожаки комсомольские не разводятся. Киллеров, опять-таки, еще не появилось. И что делает Перова? Сама себе киллер. Отыскивает бабку, занимается всяким непотребством вроде черной магии. Почему именно умерла супруга Кирилла – вопрос спорный и теперь в принципе особо не актуальный. Наталья Перова хотела ее смерти и действовала как умела, все для этого делала. А тут появляются две женщины, которые разломали ее жизнь на кусочки и сказали, что так и было. По вине одной ушел муж, по вине второй – погиб ребенок. Если уж Перова ни в чем не повинной женщине смерти желала, то этим-то тем более…

Следующая мысль заставила Лику нажать на педаль тормоза. «Фордик» недовольно заворчал, сработала система ABS, позволяющая машине не терять управление на скользкой дороге.

Лика вышла из автомобиля и закурила сигарету. «Это что же такое получается? Я помолилась боженьке и попросила помощи. Мне приснился указатель, я нашла этот город и возвращаюсь из него в еще более твердой уверенности, что убийца – Наталья Перова. Ничего ведь, по сути, не изменилось. Я просила указать мне правильный путь. Но ведь я по нему шла. Это лишь подтверждение? – уныло подумала она, стряхивая пепел в белоснежный сугроб. – Да, был момент, когда во время рассказа Анны Александровны я решила, что ошиблась. Но ведь она же ее сестра. Близкие никогда не поверят в то, что родные способны на преступление. И даже когда их поставят перед фактом, станут выдумывать оправдания, причины, основания. И звучать все это будет убедительно».

Через час «Фордик» намертво застрял в пробке. Лика подвинула к себе рюкзак, уже привычно испугалась, что через небольшую прорезь сбоку выскочил и потерялся КПК, и облегченно вздохнула. На месте ее крохотуля.

Включив компьютер, она погрузилась в чтение последнего романа Марины Красавиной, прерываемого истошными сигналами стоящих позади автомобилей. Потом гудки стали тише и смолкли…

Я знала, что он может убить меня. Семена зла дали всходы в его сердце. Я видела, как они растут. И мне было любопытно, да какой степени они вырастут. Я шла по лезвию своей смерти, и это казалось увлекательной, захватывающей прогулкой. Должно быть, задумав меня убить, он тоже выберет нож…