— Пожалуй, вы правы, мисс, — согласился он. — Он всегда был взбалмошным, этот Сириус, взбалмошным, непутевым, но не злым. И он совершенно точно не состоял в рядах Пожирателей, я бы знал. Еще одна жертва… и даже не соображу, чья именно!

— О нем в другой раз, — отмахнулась Эйприл. — Вы лучше скажите, что там дальше по регламенту?

— Свидетели защиты, — скривился Люциус. — Я заранее знаю, что они будут говорить…

— Ой, сэр, — вспомнила она, — а мистер Фенелли… гм… Он в курсе, кто его тезка?

— А как же, — ответил тот. — Мы с Кристианом давно знакомы, и это он мне подарил щенка.

— Они чем-то похожи.

— Есть немного, — усмехнулся Люциус. — Только Фенелли — чистокровный дог, а Кристиан — магглорожденный волшебник. Впрочем, это не помешало ему прослыть лучшим из молодых адвокатов в нашем крохотном мирке. Его даже мои… гм… коллеги не трогали, это было негласное правило: мало ли, кого и когда придется отмазывать…

— Ну, я вижу, вы не прогадали.

— Да… Идемте, мисс. Пора. — Он посмотрел на сына. — Так жаль его будить…

— Да он не проснется, — заверила Эйприл, осторожно взяв мальчика на руки. Тот только сонно вздохнул и поудобнее пристроил голову у нее на плече…

…Опрос свидетелей со стороны ответчика занял еще пару часов, спасибо, там оказалось не так много народу: та сухопарая дама, профессор МакГонаггал, как выяснилось, все тот же злосчастный Хагрид, миссис Фигг, знакомая старушка-соседка, нервный молодой человек по фамилии Снейп (этот периодически бросал отчаянные взгляды на Малфоя, а он удачно их игнорировал) и, конечно, сам Дамблдор.

— Дети мои, — зажурчал он, будучи призван к ответу, — уверен, все мы пали жертвой недоразумения. Как известный полководец приказывал при нападении помещать ослов и ученых в середину…

— Маггловский полководец, — заметил Фенелли.

— Да-да, но это не имеет значения… Так и я счел необходимым укрыть детей от грозящей им опасности. Так, маленький Гарри Поттер мог стать мишенью для Пожирателей смерти, вот поэтому…

— Прошу не отвлекаться, сэр, — постучала молоточком судья, — речь идет о Драко Малфое, а не Гарри Поттере.

— Ах да, ах да… — покивал тот, перебирая седую бороду. Эйприл невольно поежилась, взглянув в лицо Люциусу, — большей ненависти в человеческих глазах она никогда еще не видела. — Несчастный ребенок остался совершенно один в этом жестоком мире, и если бы его юным разумом завладели…

— Протестую! — воскликнул Фенелли, опередив Малфоя. — Уже озвучено, что у мальчика были живы оба родителя и две родные тетки. Если кого-то не устраивала миссис Лестрейндж… по понятным причинам, оставалась еще миссис Тонкс! Я уже не говорю о более дальней родне… Тот же Сириус Блэк, который помогал похитить ребенка — чем он не угодил в качестве опекуна? Отпрыск древнейшего рода, вдобавок с правильной политической ориентацией… Да и с историей самого Блэка никакой ясности нет, но это уже другой вопрос.

— Протест принимается, — подумав, — произнесла судья и перебрала бумаги на своем столе. Руки у нее подрагивали. Может быть, подумала, Эйприл, она воображает: вот Сириус забрал племянника или там крестника, остался нянчиться с ним, не попал в Лондон, не убил две дюжины человек… сына миссис Картерс в том числе. Если бы ему не запретили позаботиться о племяннике (или кем там ему приходится Драко?) и о крестнике, так и было бы… — А вот еще одно… Малолетнему Драко Малфою при живых и здравствовавших на тот момент родителях было наречено другое имя, под которым он и попал в маггловский мир.

— И, хочу заметить, ваша честь, — вставил Фенелли, — это под силу только очень сильному волшебнику…

По залу прокатился возмущенный гул. Люциус олицетворял собой памятник Скорби, хотя Эйприл была уверена, что он злорадствует втихомолку.

— Нонсенс! — прогудел кряжистый старик из числа присяжных. — При живых родителях!..

— Да-да, более того, тогда еще был жив лорд Абраксас Малфой! — снова вклинился Фенелли. — Пусть он и болел, но…

— Дамблдор всегда слишком много брал на себя!

— Ну это уже переходит всякие границы, — возмущенно заговорили присяжные. — Решать судьбу ребенка, когда родители еще не осуждены, а дед жив и на свободе… Господа, нужно…

— Суд удаляется на совещание, — провозгласила мисси Кастерс, и процессия удалилась.

Люциус сел рядом с Эйприл и сыном. Лицо у него было непимиримое, губы кривила неприятная усмешка.

Девушка толкнула мальчика локтем.

— Папа, — робко позвал тот, и Люциус словно бы очнулся,

— Потерпи немного, — попросил он. — Я надеюсь, это скоро закончится…