Выскочившая в коридор Таня бросилась к подруге. Та молча подняла трясущуюся руку и указала на глазок. Недоумевая, Таня посмотрела в него и увидела, как оставивший широко распахнутой входную дверь старичок прошлепал в глубь квартиры.

Таня отпрянула от глазка.

— Что… что делать будем? — Голос Алены был едва слышим.

— Замочим ископаемое, и дело с концом! — не подумав, буркнула Таня. Плохо контролируя себя, она взяла в руки рожок для обуви с длинной бронзовой ручкой. Алена в ужасе закрыла глаза руками.

Неизвестно, как разрешилась бы эта кошмарная ситуация, если бы Таня, прислушавшись, опять не кинулась к глазку. Старичок возвращался. Он вышел и тщательно запер дверь.

— Слушай! Он уходит! Точно. Дед проверял, перекрыл ли он газ и воду! Редкий случай, когда маразм одних на пользу другим, — радостным шепотом сообщила Таня.

Но так просто все это закончиться не могло.

Старичок вызвал лифт и ждал, устало держась рукой за стену. Выше этажом раздался шум: там задели за перила одним из предметов симаковского гарнитура. Грузчики дружно и со вкусом матернулись. Старичок с любопытством поднял голову и прислушался. Голоса приближались. Еще один лестничный пролет и…

И тут пришел лифт. Дверцы распахнулись. Старичок медлил, терзаемый альтернативой: бежать к метро, где его ждет супруга, рвущаяся к внукам, или узнать причину возни наверху, но тогда получить от своей старухи полновесную выволочку за задержку.

Дверцы начали закрываться, что определило решение старичка. Он неожиданно шустро запрыгнул в лифт. Железная коробка провалилась вниз. На верхних ступеньках уже показалась спина первого «рикши».

Таня перевела дух и взглянула на Алену. Та расширенными глазами уставилась на ее руки. Таня с недоумением посмотрела на тяжелый рожок, который продолжала сжимать. Осторожно вернув его на место, она распахнула дверь.

— Как там охрана внизу? — тихо поинтересовалась Таня у небритого. Тот, захваченный авантюрой и предвкушающий встречу с Ольгой, заговорщицки подмигнул:

— Они нам внизу говорят слова, которые надо в кроссворде разгадать, а мы по дороге решаем. Когда спускаемся, им готовое решение выкладываем.

— Вы так здорово кроссворды щелкаете? — Таня с сомнением обозрела не блещущие интеллектом лица.

— Просто повезло, — в восторге от своей сообразительности хлопнул себя по коленке небритый. — Швейцары мусолят журнал «Оттянись!» за прошлую неделю. А там наверху, у «правильных» заказчиков, в коридоре лежит за эту неделю, с ответами!

Таня с тревогой подумала, что, пожалуй, придется доплачивать «рикшам» еще и за умственную работу.

…Симаковы искренне радовались жизни и прекрасному дню. Сегодня они съезжаются. Сегодня у них есть на что пить и есть! И именно сегодня они познакомились с Ольгой, которую упорно величали «бригадиршей». При этом отец с сыном перемигивались, толкались и хрипло ржали, словно простуженные кони.

Радость, переполнявшая их, вызвала настоятельную потребность поделиться ею с окружающими. Доказывая Ольге свою принадлежность к музыкально-артистическим кругам, они наперебой демонстрировали свои таланты. Симаков-старший вытащил старый баян, долго протирал его фланелевой тряпочкой и затем, отчаянно фальшивя, исполнил «музыку Битлзов», постоянно сбиваясь на «Подмосковные вечера». Уличенный сыном в подтасовке Симаков-отец затеял длительный и обстоятельный спор, пытаясь доказать, что «Битлз» сами воровали мелодии из «бездонной сокровищницы русского фольклора». Произнесение вслух одной этой фразы потребовало от Симакова-старшего колоссального напряжения и заняло кучу времени.

— Вы поймите, девушка, — развязно наклоняясь к Ольге, мычал Симаков-сын, — мы, люди высокого искусства, должны тусоваться ближе к народу. От него ведем мы отсчет музыкальной славы нашей великой страны. А как нам быть ближе? Нет, вы ответьте! Как нам быть ближе к народу? Как узнать его жизнь? Как проникнуться его заботами?

— Ходите на дискотеку, — предложила обозленная Ольга. Она подсчитывала количество оставшейся мебели, с ненавистью поглядывая на цирковую пару «2-Симаков-2».

Неожиданное предложение поставило в тупик формирователей вкусов современного общества. Они задумались, посовещались, пропустив еще по паре бокалов, и пришли к выводу: «В этом что-то есть».

И немедленно затеяли возню, пытаясь решить, кто из них имеет право первым пригласить Ольгу в ресторан с последующей «репетицией» в новой квартире. Дело чуть не дошло до драки. Симаков-отец порвал майку Симакову-сыну. Тот в свою очередь отдавил папе ногу, пытаясь выпутаться из цепких клешней родителя. Боевой дух угас, не разгоревшись. Мировую Симаковы пили на балконе, оглашая двор призывами к общественности любить женщин и бороться за мир во всем мире.

И тут в квартире Алены зазвонил телефон.

«Рикши» вытаскивали очень длинный столик, стараясь не поцарапать причудливо изогнутые и покрытые позолотой ножки.

— Как с живым с ним, робя, обращайтесь, как с живым! Лапы ему не обломите! — покрикивал небритый. Ему и его сотрудникам сейчас не до телефона.

Алена подскочила к аппарату и включила звук. Таня моментально оказалась рядом. Сначала они выслушали Володькин голос, неестественно напряженно сообщающий, что его нет дома, и предлагающий оставить сообщение после сигнала. А затем тишину комнат прорезал бодрый голос мужичка без комплексов: