На нужную станцию они прибыли во второй половине дня, в сгустившихся сумерках. Станция была совсем несолидная – узкая полоса асфальта, скупо освещенная фонарями, пара лавок и закрытая касса. Жилья поблизости не наблюдалось, только пустая автомобильная парковка.

– Я очень надеюсь, что автобусы сюда все-таки доходят! – поежилась Юля.

– Доходят, – заверила ее спутница. – Но следующий подъедет, если я правильно запомнила расписание, минут через сорок. Я не вижу смысла ждать, нам проще через лес пройти!

Лес выглядел мрачным, почти хищным. Слово «проще» являлось для Юли последней ассоциацией с этими зарослями.

– Мне кажется, на автобусе как-то безопасней будет!

– Не переживайте так, Юленька! Я по этой дороге много раз ходила! Ее ведь даже тропинкой не назовешь, широкая, удобная, разве что не заасфальтированная! На автобусе мы время на всякие объездные маршруты убьем, а по дорожке – напрямик. Каких-то двадцать минут – и мы на месте!

Двадцать минут – перспектива заманчивая, особенно если автобуса ждать нужно сорок минут. К тому же в поезде Юля засиделась, ей хотелось размяться, а не очень морозная погода располагала к прогулкам.

Да и Тоня – не самоубийца, раз говорит, что дорогу знает, так оно и должно быть.

– Хорошо, давайте пойдем!

Долгое время путь им освещали фонари на станции. Когда же их блики перестали долетать в лес, Тоня достала из сумки заранее приготовленный фонарик. При этом она не уставала петь дифирамбы общине, и Юля потихоньку расслабилась. Не может человек изображать беззаботность так правдоподобно!

По-настоящему она Тоню не слушала, поэтому, наверное, только она и уловила тонкий крик из леса. Юля резко остановилась, причем Тоня, ненадолго оказавшаяся позади, не преминула врезаться своей спутнице в спину.

– Что случилось, Юленька?

– По-моему, в лесу кто-то есть!

– Исключено, – беззаботно сообщила Тоня. – Ближайшее жилье – домики общины, а деревня от станции еще дальше, если этим маршрутом идти. Никого здесь быть не может!

Однако тонкий крик из леса повторился, словно доказывая свое право на существование. Теперь его услышала и Тоня:

– Батюшки! Похоже, ребенок кричит… Наверное, кто-то из маленьких ушел из общины вечером, а дорогу в темноте не нашел!

Плохо. Мороз отступил, но для ребенка в лесу все равно слишком холодно, поэтому нельзя терять ни минуты.

Юля поставила сумку на землю:

– Давайте поищем!

– Нужно поискать, – не стала отказываться Тоня. – Только держитесь рядом, фонарик-то у нас один!

Вообще-то, это не единственная причина держаться рядом в ночном лесу!

К сожалению, идти бок о бок все равно не получалось. Это уже не широкая дорога, каждый шаг приходится продумывать, чтобы не запутаться в ветках и не угодить в яму. В итоге впереди оказалась Юля, а Тоня следовала сразу за ней, освещая путь фонариком.

Они отошли достаточно далеко от дороги, когда впереди наконец-то что-то пошевелилось. Но из-за расстояния и завесы веток было невозможно рассмотреть, кто там, как Юля ни приглядывалась.

– Эй! – позвала она. – Ты слышишь? Иди сюда!

В этот момент фонарик погас. Темнота обрушилась настолько неожиданно и резко, что Юля потеряла ориентацию в пространстве. Это дорого ей обошлось: она почувствовала, как кто-то наваливается на нее сзади. Была резкая боль от укола в шею, и Тоня – кто же еще! – отстранилась.

Вот только обернуться к ней Юля уже не смогла. По телу расползалось странное онемение, сковывавшее мышцы. Она пыталась удержаться на ногах, изо всех сил вцепившись в ствол ближайшего дерева, но пальцы разжимались сами собой. Постепенно Юля сползла на холодную землю. Сознание она не потеряла, однако двинуться не могла: свое тело женщина чувствовала очень условно.

Зато слышала она прекрасно, и по слуху бил голос Тони, разом ставший презрительным и холодным:

– Что, сучка, думала, что я тебя не узнала? Как же! Ты Терещенко переоценила, этот баран скулеж поднял сразу после того, как ты ушла! Родственница объявилась! В тюрьму его посадят! И хрен бы с ним, если бы посадили его. А если бы вышли на меня? На всех нас? Моя проблемка, как ни крути!

Попалась. Попалась на самонадеянности, на вере в слепую удачу. Больше обвинить некого!

– Тогда я не знала, как тебя искать, – продолжала Тоня. – Мне оставалось лишь надеяться, что ты не полезешь дальше. А ты полезла! Но мы снова пересеклись, и снова ты вышла на меня. Тут уж ты мне выбора не оставила! Да еще так легко повелась… Думала, сможешь разоблачить нас? Не надейся. Никому ты ничего не скажешь, как и твой братец.

Юле оставалось только плакать от бессилия. Сил не хватало даже на то, чтобы ответить.