— То есть?

— Ну, в прошлом году они на полях пшеничных пляски ритуальные устраивали, через костры прыгали. Полгектара и спалили. Воруют помалу, в основном картошку. Детишки побираются, огороды разоряют. В прошлом году их в теплицах поймали — огурцы пытались украсть. По большому счету в детдом их надо, только что-то комиссии к нам не едут. Вот вы бы и посодействовали!

— Я посодействую, — кивнула Юля. — Обязательно! Обещаю! — и уточнила: — Много их там?

— В общине самой? Сейчас мало. Еще два года назад было человек сорок. Пятеро умерли, многие разбежались. В основном мужики. Женщины то ли терпеливее, то ли дурнее! Теперь осталось не больше двадцати. Ходят вон, к людям пристают, к себе заманивают.

— Успешно?

— Да где там! Вы же не пошли?

— Смотрю, вы их уже поименно знаете? — улыбнулась Юля. — Но ведь это не ваш участок? Вы сейчас два обслуживаете?

— Что это меняет? — вздохнул капитан. — В Каменном Броде участковые, после того как Захарыч, прежний их участковый, на пенсию вышел, долго не держатся, так что я постоянно на подхвате.

— А последний правда утонул?

— Что значит — правда? — опешил Зернов. — Тело не нашли до сих пор, но лодку обнаружили быстро. Рюкзак, дождевик, удочки — все на месте, даже початая бутылка водки. Ни крови, ни следов борьбы… Видно, выпил, задремал и свалился за борт. Холодно было, снег пробрасывал, скорее всего, сердце не выдержало в ледяной воде, вот и погиб!

— А до этого случая почему участковые менялись?

Зернов нахмурился.

— То мне неведомо. Одного вроде по болезни комиссовали, другого — повысили, а третий аттестацию не сдюжил. Обычное дело, это я торчу на одном месте почти двадцать лет, и просвета нет! У меня ж образование среднее, а сейчас только высшее подавай! Поэтому и не рыпаюсь!

— А ситуацию в Каменном Броде знаете? Что за село? Что за люди там живут?

— Какую ситуацию? — насторожился участковый. — Хорошее село. И люди там хорошие живут. В большинстве — бывшие военные с семьями. Сейчас уже и дети подросли… Глава поселения там сильный, ни драк, ни пьянства. Алкоголь и табак в магазинах не продают, на сельском сходе так порешили. Пенсии у них хорошие, хозяйства крепкие… Живи да радуйся! Одно не пойму, чего Пашке там не хватало!

— Какому Пашке? — удивилась Юля.

— Ну, тому, кто утоп! Рапорт подал в райотдел, чтоб перевели на другой участок, аккурат за неделю до того, как пропал…

— А он с вами случайно не делился своими проблемами?

Участковый пожал плечами.

— Да я краем уха об этом слышал. Может, бабенку с кем не поделил? Он парень ладный был, неженатый… Других причин не вижу. Мы с ним, в принципе, мало общались. По понедельникам на планерках в отделе встречались, иногда парой слов перекидывались. Да я в Каменном Броде и сейчас практически не бываю. Мое дело — профилактика да выезд на происшествия. А если ничего не происходит противозаконного, зачем людей беспокоить? Мне работы и без того хватает. Территория обслуживания размером с Голландию, а я — один!

— А не может такое быть, что участкового убрали? Кому-то он помешал?

Зернов скривился.

— Зачем его убирать, если он рапорт подал? Вы, гляжу, горяченькое любите? Только у нас все по-простому. Все убийства очевидные, на бытовой почве.

— Ну, если не считать убийства Милехина, — ввернула Юля.

— И с Милехиным разберемся! — Участковый привстал из-за стола. — Больше вопросов нет? А то мне нужно по делам в соседнюю деревню съездить. Коза у пенсионерки — ветерана войны — пропала. А это дело первостепенной важности!

— Вы мне не ответили, всех ли сектантов знаете?

— Как не знать? — ухмыльнулся с явным облегчением Зернов. — Я их, почитай, каждого, и не раз, задерживал. А что толку? Выходят — и опять за старое.

— Они до сих пор в пещере обитают?

— Нет, сейчас в лесу пробавляются. Построили то ли чумы, то ли юрты какие! Короче, скирда, а внутри — типа норы. Вот они в этих норах и живут, как мыши полевые. А на зиму в пещеру уходят.

— Если вы их неоднократно задерживали, то имя проповедника тоже наверняка знаете? — спросила Юля.

— Как не знать. Алексей Михайлович Воронин. Он в опорном пункте самый частый гость после местных алкашей. Как эта банда чего натворит, я его таскаю. Он меня лечит разговорами про цветочки и солнышко, а я его — трудотерапией. Думаете, он причастен к убийству Милехина?

— Не знаю, — рассеянно покачала головой Юля. — Воронин… Как интересно!

И, перегнувшись через стол, в упор посмотрела на капитана:

— А про убийство Максима Величко, внука Глафиры Агафоновой, вы не в курсе? Он гостил у нее в Миролюбове!

— О, это не ко мне! — замахал руками участковый. — Его в соседней области убили, и расследование ведет тамошний убойный отдел. К ним и обращайтесь!

— Ну, значит, вы о крушении самолета тоже не слышали? — устало произнесла Юля.

— Слышал кое-что, — неохотно ответил Зернов. — Военные меня туда не подпустили! Но баба с воза — кобыле легче! В их секреты лучше не соваться! За любопытство по головке не погладят, а то и погон лишат!

— Как я вас понимаю! — вздохнула Юля и поднялась со стула. — Спасибо, что уделили мне время. Пожалуй, я поеду! Тоже куча дел накопилась, а мне еще до города добираться!