Участковый проводил ее до порога, вышел следом и долго стоял на крыльце, пока машина журналистки не скрылась из вида. Про ветеранскую козу он, бесспорно, забыл, потому что, вернувшись в кабинет, первым делом направился к телефону, поднял трубку и набрал чей-то номер.

— Товарищ майор, разрешите доложить… — произнес он строгим голосом заправского служаки и оглянулся на окна, словно опасался обнаружить там тайного наблюдателя.

После беседы с капитаном Зерновым Юля вернулась домой переваривать полученную информацию. Участковый показался ей недалеким и неинтересным деревенским мужичком. Майор Миронов в этом плане, конечно, выигрывал, но после ссоры в столовой обращаться к нему не хотелось. По этой причине Юля решила действовать самостоятельно. Да и дело, на первый взгляд, выглядело пустяковым.

Имя Алексея Воронина не давало ей покоя всю дорогу, и постепенно недавние рассказы Никиты о безбашенном ролевике, солнечном барде и фанатичном уфологе выстроились в одну логическую цепочку, и последним звеном в ней стал кляузник Савченко, годами копивший компромат на чиновников и прочий подозрительный люд. Нечто подобное имелось и на Воронина. Что именно, Юля не помнила. Историю эту Никита поведал, хихикая и почти на бегу, не удосужившись сообщить подробности.

Разыскать Савченко не составило труда, его адрес и телефон знали во всех правоохранительных органах назубок. Созвонившись с ветераном, Юля пообещала приехать утром и побеседовать на злободневные темы. Николай Петрович так искренне и по-детски обрадовался, что Юле стало даже неловко. Живет человек, надеется, не подозревая о девичьем коварстве…

На следующий день, озадачив сотрудников заданиями, Юля привычно сбежала с работы, обновив легенду. На сей раз она отправилась якобы в отделение Роскомнадзора. Естественно, делать ей там было нечего. Законодательство в глянцевом журнале старались не нарушать, политикой и скрытой рекламой не занимались, нравственные устои если и подрывали, то мигом компенсировали вполне праведными материалами. Так что чиновники остались за бортом, а вот Савченко, похоже, ждал ее на пороге, поскольку открыл дверь еще до того, как она успела нажать на дверной звонок. Он долго тряс ее руку, рассыпался в благодарностях, и не успела Юля опомниться, как притащил целую кипу бумажного хлама и попытался всучить ей.

Мило улыбаясь, Юля попросила вначале коротко изложить суть его изысканий. И уже через полчаса не знала, куда деваться от дотошного старика, бубнившего на одной ноте:

— …И потом я ему написал: «Уважаемый господин прокурор! Прежде всего, хочу поздравить вас с годом Огненного Тигра!»

Наконец она не выдержала и прервала этот словесный поток:

— Николай Петрович, не будем терять время. Меня больше интересует деятельность Алексея Воронина. Если я не ошибаюсь, вы собирали на него информацию?

— Как же, как же! — обрадовался Савченко. — Значит, и на эту кастрюлю нашлась своя крышка? Очень, очень рад! Сейчас я все покажу, да-да, сейчас… А вы пока посмотрите мои письма к прокурору!

Юля вздохнула и сделала вид, что углубилась в чтение, краем глаза наблюдая, как Савченко, беззвучно шевеля губами, перебирает бумажки. Она же пробегала глазами его донесения только для вида, почти не читая. Питбуль, который не отходил от ее ног, принюхивался и таращился на гостью маленькими красными глазками, улегся, наконец, у открытой балконной двери, шумно вздохнул и, кажется, задремал. Агрессии собака не проявляла. Юля вспомнила, что пес даже не залаял, когда она вошла.

«Тоже мне, сторож! — подумала она. — Заходи, бери, что хочешь, он и не гавкнет. От моего попугая больше толку!»

— Вот, нашел! — радостно воскликнул Савченко и протянул ей стопку рыхлых листков, сцепленных большой скрепкой. — Уж куда я только не жаловался — толку никакого! Вы читайте, читайте! А я пока расскажу вам про дело «Золотой Нивы». В общем, пишу я прокурору…

— Меня не интересует «Золотая Нива», — резко прервала его Юля. — Меня интересует Воронин. Почему вы обратили на него внимание?

— Да как же не обратить? — изумился Савченко. — Он у нас в доме жил, квартиру снимал. Очень подозрительный, кстати! На работу не ходил, не учился, даже водку не пил! Дети малые вечно голодные, в обносках, а он все про солнышко да травку рассуждал.

— За детей он ответит, я вам ручаюсь, а остальное — не грех! — твердо сказала Юля, бегло листая толстую подборку заявлений во все, какие есть, административные и правоохранительные органы, но в этих затертых бумажках, похоже, не было ничего интересного.

— Не грех? — возмутился Савченко. — Мы так не жили! И сейчас нормальные люди так не живут! Вот вы к примеру. Работаете, одеваетесь прилично и небось по чужим подвалам не лазите, овощи не воруете. А он точно ненормальный!

— Николай Петрович, статью о тунеядстве отменили, — ответила Юля. — Так что Воронин может с чистой совестью ничего не делать. Понимаю вашу обиду на него: кража продуктов из подвалов, отказ сдавать деньги на общедомовые нужды… Я бегло почитала. Но это не тянет даже на хулиганство. Так что привлечь его к ответственности не за что.