Она в недоумении обошла столб кругом. Анна с невинным видом наблюдала за ней и безмятежно улыбалась.

— Что это за сооружение? — спросила Юля. — Откуда оно взялось?

— Это ствол мироздания, а сверху — солнечное колесо, символ круговорота жизни на Земле, — охотно пояснила Анна. — Здесь проходят главные обряды поклонения солнечному божеству. Видите веревки? Те, кто участвует в обряде впервые, приводят с их помощью солнечное колесо в движение. Обряд длится с рассвета до захода солнца. Мы приносим дары Яриле, кормим его просом и молоком, жжем костры и поем гимны, ну, а потом… — Анна отчего-то покраснела и отвернулась. И смущенно поведала, ковыряя землю носком растоптанной обувки: — А потом отец Алексий — проводник солнечного благословения — орошает лучшую из нас животворящим соком Ярилы!

Имя проводника она произнесла с обожанием.

— Вы имеете в виду Воронина?

— Мы давно расстались с мирскими фамилиями, — вздохнула Анна. — Это не отображает подлинной сущности. Каждый в нашей общине выбрал, кем хочет быть. Зверем, деревом, цветком… Но наши личности меняются в зависимости от настроения. Еще недавно я была Феей, а сегодня я — Ландыш. Скажите, а с кем вы ассоциируете себя?

— С гюрзой!

Анна на мгновение запнулась. Идиотская улыбка на ее лице увяла. Юля наблюдала за этими метаморфозами с истинным удовольствием.

— С гюрзой? Но почему?

— Красивая и опасная! — ответила она и усмехнулась. — А ваш, как его, Алексий? С кем он себя ассоциирует?

— С дубом! И это совершенно верное сравнение. Его корни глубоко, а ствол надежен и… крепок!

Юля уже готова была съязвить по поводу этого сравнения, однако, взглянув на зардевшуюся Анну, догадалась: крепкий ствол — не обязательно меткая метафора.

Она снова оглянулась на столб.

— А кто вырезал орнамент на бревне?

Анна пожала плечами. И тут точно ветром навеяло воспоминание. Как наяву, послышался вдруг дребезжащий говорок Михалыча: «У меня вон перекладину от ворот сперли! Ума не приложу, чего она им понадобилась? На дрова разве? Так в лесу валежника полно, жги не хочу! А перекладина ладная была, резная!..»

Так вот для чего понадобилась эта перекладина! И не она ли была причиной убийства старика? Версия показалась бредовой, но Юля знала по прежнему опыту, что даже самые идиотские помыслы могут нести в себе здравые идеи. Об этом следовало подумать, но желательно подальше от жалкого сборища с их шалашами, обрядами и стволом мироздания, оказавшимся перекладиной для ворот.

— Вы этот ствол случайно не в Миролюбове подобрали? — спросила Юля и заметила, как мгновенно изменилось лицо Анны. Простодушный и доверчивый взгляд сменился на колючий и недобрый.

Девушка поджала губы и неохотно ответила:

— Он появился однажды утром, вот на этом самом месте! Думаю, это подарок свыше! Так сказал отец Алексий. Ему было видение накануне…

— Ах, видение! — усмехнулась Юля. — Все понятно!

В голове ее толкались, перемешивались мысли. Беспокойные, они свивались и путались, а она никак не могла ухватить их за кончик, чтобы распутать клубок.

Юля посмотрела на небо — безупречно синее, глубокое, с редкими облаками, игравшими в пятнашки.

— Я пока не готова раствориться в природе, — произнесла она сквозь зубы. — Это не мое! Я слишком привыкла к цивилизации, домашнему уюту, мягким диванам, стиральным машинам и автомобилям. Конечно, солнце — это прекрасно, особенно на пляжах Сен-Тропе. Но жить, как вы, я не смогу! К тому же у меня есть муж! Я должна считаться с его мнением.

— И совершенно напрасно, — решительно возразила Анна. — Впрочем, настаивать я не могу. К природе надо прийти с чистой душой, абсолютно добровольно. Вы не безнадежны! Вы уже сделали первый шаг и рано или поздно поймете, как это хорошо — раствориться в истинном, вселенском целомудрии!

Глаза у нее снова были непорочно чистыми и до предела наивными, но Юля уже поняла, что это игра — насквозь фальшивая и плохо отрежиссированная. Язык чесался сказать какую-нибудь гадость. Анна заправила волосы под платок, и Юля заметила, какими жалкими были ее ногти: грязными, обломанными. Сдержать себя стоило неимоверных усилий. Но тут ее осенила новая мысль.

— Скажите, — спросила она с самым невинным видом, — отчего у вас так мало мужчин?

— Отчего мало? — изумилась Анна. — Вон у костра Изюбр, — кивнула она на старика в кацавейке. — Год назад он был академиком, но отрекся от своих взглядов и вступил в нашу общину. Или Сережа! Он велел называть себя Флейтой. Очень талантливый человек, музыкант, но в жизни его таланты не пригодились.

Анна возвела восторженные очи к небу и сложила обветренные, в цыпках ладони в молитвенном жесте.

— Слышали бы вы, как он играет на гитаре! Хотите, я попрошу сыграть для вас?

— Не стоит, мне все равно пора! — торопливо возразила Юля, чувствуя, что сейчас взорвется от смеха. Изюбр, Флейта… Нет, с нее достаточно!

— А зря! — понурилась на мгновение Анна, но тут же оживилась. — У нас есть Олег, Игорь, Саша, Сакен, Кеша и еще несколько мужчин, я не знаю их настоящих имен. Только они сейчас далеко! Заняты каким-то важным делом, но отец Алексий сказал, что они вернутся до дня летнего солнцестояния двадцать первого июня, когда мы будем проводить обряд Благодарения Свету и Теплу…