– Ирина сказала, что девочка из восемнадцатой палаты ваша знакомая?

– Ну как знакомая? С Наташей в параллельных классах учатся, но не дружат. Кстати, анализы ее должны были быть готовы к вечеру? Ты не в курсе?

– Миелограмма еще не готова.

«Это – только через месяц…» – подумала про себя Ольга Николаевна, кивнув Косте.

А Костя полувопросительно произнес:

– Родители ее в Германии хотят лечить.

Ольга тяжело вздохнула. Молчала, задумчиво покусывая губы. Казалось, забыла про гостя. Но Костя этого не заметил, а может, просто решился начать важный для себя разговор:

– Знаете, я до сих пор не решил, правильно я из науки в практику ушел, или нет. Когда цифрами оперируешь, статистикой, как-то легче. Больная Н., поступила тогда-то, с первичным диагнозом… А когда оказывается, что больной Н. восемь лет, что у нее серые глазки и оттопыренные ушки прозрачные… И громче всего больная Н. плачет оттого, что бантик повязать ей больше некуда – головка-то лысенькая…

Костя глубоко затянулся – и треть сигареты сразу превратилась в ломкий серый столбик.

Ольга все еще молчала, но теперь внимательно слушала, подперев лицо ладонью.

Костя продолжал, с заметным усилием выговаривая слова:

– Знаю, что вы скажете. Если не я, то кто же… Но самое паршивое – сознавать себя бессильным…

Ольга покачала головой, сказала вполголоса, боясь спугнуть решившегося, наконец, на тяжелый разговор Константина:

– Не всемогущим, Костя. Так верней.

Он взял в руку пустую чашку, повертел ее, потом поставил обратно.

– Оля, я уже полгода не оперирую. Если по-хорошему – уходить надо.

Ольга жестом попросила его замолчать:

– А, вот ты о чем… Нет, об этом – давай не сегодня, Костя. И лучше – никогда! Я думала, ты оперировать уже в состоянии…

– Да нет, сегодня! Я ведь давно вам хочу сказать. Да все эти полгода! Ольга Николаевна, боюсь, это была… не минутная слабость!

– Костя, когда эта твоя «не минутная» слабость все-таки пройдет, тебе стыдно будет. А она пройдет. Надо только подождать. Ты даже говорить ничего будешь. Не будешь рассуждать, правильно ты к нам на работу пришел или неправильно… Просто начнешь работать. Как раньше. И не оправдывайся, пожалуйста. Это уж точно лишнее. Я про тебя и так лучше всех все знаю.

Ольга встала, выглянула в прихожую: на часах почти девять.

– Интересно, куда же это все-таки Наташка ускакала…

Костя сидел, склонив голову, играл своей пачкой сигарет – то на один бок поставит, то на другой перевернет. «Минздрав предупреждает…» Не предупреждает. Опять предупреждает…

– Когда мне было совсем паршиво, вот тогда вы мне помогли. Помогите мне еще раз. Тем более это теперь в вашей… компетенции.

Ольга стояла у двери, опершись на косяк плечом. Задумчиво смотрела на молодого коллегу. Нет, должен справиться сам…

– Знаешь, Костя, ничего я тебе говорить не буду. Я сейчас ищу слова, которые нужны другому человеку. У тебя – проблема, а у него – горе. И вот ему я сначала должна помочь словом, а потом, по возможности, делом. Если, конечно, получится…

– Если получится… – эхом повторил Костя. И тут снова раздался звонок в дверь.

Ольга подхватилась:

– Может, Наташка… Сейчас получит, негодяйка!

Но это снова не блудная дочь, на пороге – яркая пышнотелая женщина, ровесница Ольги:

– Привет-привет! Ничего, что я без звонка? Карточки нет, а до киоска идти столько же, сколько до подъезда…

Она зашла вслед за улыбающейся Ольгой на кухню и увидела Костю. Тот встал – не для того, чтобы уйти, а просто по привычке вставать перед вошедшей дамой. Эффектная женщина с удовольствием посмотрела на симпатичного гостя подруги, кивнула Ольге, чтобы та представила их друг другу. Ольга сделала жест в сторону Кости:

– Это Костя, мой коллега. А это Лена, моя подруга детства.

Лена очень оживленно выразила удовольствие от знакомства с молодым доктором:

– Очень приятно, – было заметно, что ей и в самом деле очень приятно.

Костя улыбнулся, даже чуть-чуть поклонился в ответ, но все-таки начал прощаться:

– Ну ладно, Оля, я пойду уже, мама волноваться будет…

Ольга понимающе кивнула, а вот Лена, судя по всему, немного расстроилась:

– Ну вот, не успели познакомиться, а вы уже уходите…

Константин, немного виновато улыбаясь, все-таки направился к выходу.