Ольга посмотрела на Марину с укоризной, но ничего не сказала в ответ. Тогда девочка, как бы собравшись с духом, продолжила:

– Знаете, Ольга Николаевна, у нас такая семья, как бы это вам объяснить… Мама очень болезненная. Голова у нее все время болит, она даже плачет от этого. Мы с папой всегда старались ее беречь. Она вот на лыжах покатается – и неделю с температурой. Или окно откроет в машине – и все, готово: простыла. И нервы у нее слабые, она плачет вообще часто от ерунды.

Ольга внимательно слушала, а Маринка, видя, что ее слушают с интересом, стала говорить свободнее:

– У нас с папой даже шутка такая есть: у нас в семье один ребенок и двое взрослых, а ребенок – это мама.

Ольга улыбнулась, и Маринка улыбнулась тоже.

– И с чувством юмора у нее проблемы. Иногда с ней пошутишь, а она обидится, в общем, сложно с ней.

Маринка непритворно вздохнула, а Ольга постаралась спрятать улыбку. Следующие слова Марины не оставили от этой улыбки и следа:

– А теперь вот я заболела… Не знаю, как она перенесет. Я ведь у нее одна, других детей уже не будет.

Ольга заговорила мягко, стараясь не обидеть девочку, но тоном, не допускающим возражений:

– Марина, есть темы, на которые я вынуждена тебе запретить говорить.

Марина поспешно кивнула. Ей очень важно было, чтобы Ольга Николаевна не ушла:

– Да, я знаю, знаю, но я не об этом даже хотела…

Потом помолчала немного. Глаза ее предательски заблестели, а голос задрожал, но она все-таки сказала:

– Да нет, об этом.

У Ольги вздрогнули брови: уж очень похожа интонация девочки на отцовскую, Генину.

– Ольга Николаевна, вы обманывайте моих родителей, пожалуйста, сколько можно будет. Не говорите им, как у меня на самом деле. Ведь клятва Гиппократа не про это, не про то, чтобы правду говорить?

Ольга подвинула свой стул ближе, чуть-чуть приобняла Марину за плечи:

– Хорошая ты, Маринка. Дочка-мама… И не плачь, пожалуйста.

В гастрономе вечером обычная толчея. Усталая после работы Ольга Николаевна положила в корзину пакет кефира, сметану, направилась к хлебной стойке.

А Светлана перебирала коробочки с йогуртами, когда краем глаза заметила Ольгу. Долго смотрела на нее, забыв про покупки, но подойти не решалась.

В кассе Света заняла очередь почти сразу за Ольгой, машинально расплатилась, не сводя глаз с Ольги, которая, по-прежнему не замечая ее, неторопливо пошла к выходу из магазина.

И на улице Света шла за Ольгой шаг в шаг, и так же, гуськом друг за другом, они направились к дому.

Но когда между ними осталось всего несколько шагов, Света остановилась, развернулась и пошла к своему подъезду. Но тут мимо Ольги с веселым визгом пронесся на трехколесном велосипеде малыш, сделал резкое движение и чуть не вывалился из седла. Ольга успела подхватить его и… заметила Свету, стоящую возле своего подъезда. Кивнула приветственно ей головой. Света робко улыбнулась в ответ, сделала один нерешительный шаг по направлению к Ольге, другой, но Ольга уже сама шла навстречу Светлане.

– Здравствуйте.

Света как эхо ответила:

– Здравствуйте.

Ольга сделала паузу, потом, не дождавшись от Светланы никакого вопроса, произнесла:

– Марина сегодня неплохо себя чувствует. Только мне показалось, что она очень скучает без вас. Папа бывает у нее часто…

Света быстро-быстро закивала, опустив голову. Потом сказала приятным тихим голосом:

– Я всю эту неделю собираюсь, собираюсь… и не могу.

Ольга удивилась и даже не дала себе труд скрыть это:

– Почему?

Света подняла на нее свои огромные глаза, быстро наполняющиеся слезами, снова отвела взгляд:

– Ничего, если мы посидим с вами немножко?

Ольга с готовностью присела на скамейку.

И вдруг, как будто вспомнив, Светлана сказала:

– Меня Светлана, Света зовут. Извините, я сразу не представилась.

Ольга кивнула, и Света, глубоко вздохнув, начала говорить:

– Вы, наверное, привыкли к исповедям, да?

Ольга пожала плечами:

– Дети редко исповедуются. Жалуются, капризничают, плачут, ябедничают, но исповедоваться – нет. Да и в чем им?

Светлана опустила голову:

– Мне есть в чем.

Ольга решила переждать все паузы, все вздохи. Ей нелегко, этой женщине.

– Видите ли, Ольга Николаевна, у нас такая семья. Мы с мужем…

Было заметно, что ей трудно говорить. Мимо с победным кличем снова промчался, бешено крутя педалями, бесстрашный малыш на велосипеде. Света задумчиво посмотрела ему вслед.

– В общем, я знаю, что нуждаюсь в моей семье, в моем муже сильнее, чем они во мне.

Это признание прозвучало довольно неожиданно для Ольги. Она хотела остановить поток признаний Светы, но та жестом попросила выслушать: