– А знаешь что? Давай-ка мы с тобой так договоримся: ты нам с Колей будешь ежедневно отдавать по три килограмма фарша, а мы сделаем тебя продавцом-невидимкой.

– Как это – «невидимкой»? – удивился Павел Леонидович.

– Ну как, как, замечать тебя не будем, понимаешь? Ребятам своим накажем, чтоб тебя не трогали. Согласен?! – толстяк из-за письменного стола наклонился так близко к задержанному, что его волосатое упитанное пузо окунулось в недоеденную яичницу.

«Кошмар! – мысленно ужаснулся Павел Леонидович. – Они хотят есть этот собачий фарш, они же меня потом за это и посадят!»

– Я не знаю… – выплевывая откусанный от волнения ноготь, промямлил бывший ветеринар. – Если уж вам так надо, то…

– Что значит – «надо»? – обрадованно выпалил мент в бронежилете, Коля. – Есть каждый хочет! В том числе и доблестная столичная милиция. Ты своих баранов разводишь, мы своих… Правильно я мыслю, товарищ капитан?

– Ладно, кончай заливать, – выходя из-за стола, пробурчал толстяк. – Слетал бы лучше за пузырем, чем ахинею молоть.

– Ты читаешь мои мысли, начальник, – торжественно объявил Коля. – Только не за пузырем, а за пузырями!

– А не будя нам на сегодня, а? Может, и одного хватит? – сдвинув к носу брови, засомневался капитан.

– Не, начальник, не будя. Под котлетки в самый раз пойдет.

– А знаешь, Коля, – почесал в затылке толстяк, – пожалуй, ты прав: все яичница да яичница, давно уже хочется чего-либо посущественней. Так что, давай, беги за пузырем, а мы тут с… э, как там тебя?

– Вы мне? – оторопел, не успевая переваривать море новой информации, Погорелов. – Паша я. Павел Леонидович.

– В общем, мы тут ща с Пашком котлетки зафигачим, а ты давай, чтоб как на крыльях ветра. Да, и хлеба возьми беленького, от черного у меня изжога.

– Есть, начальник! Я ща быстро, – козырнул Коля и, как ужаленный, выскочил из комнаты.

«Э, нет, я этого подзаборного пса жрать не буду! – подумал Павел Леонидович. – Он там где-то по помойкам шлялся, а я его жрать?! Да ни за что в жизни! Надо как-либо смываться отсюда!»

– Ну, что, Пашок-корешок, доставай свою кошачью начинку, у ме-

ня тут яйца остались, четыре штуки, ща мы их туда зачкнем, как говорится, для полного консенсуса, – почесал шерстяное пузо начальник.

Делать было нечего, Павел Леонидович дрожащими руками достал один из пакетов и передал его капитану. Тот вывалил собачье месиво в здоровенную миску и ловко вколотил туда четыре яйца.

– Вот так их, родимых, вот так, – приговаривал представитель столичной милиции, перемешивая фарш.

Пока задержанный Погорелов застегивал сумку, капитан, не выпуская миску из руки, открыл письменный стол и вынул оттуда огромных размеров чугунную сковородку, а к ней неожиданно и маленькую электроплитку.

«Вот работка, вашу мать, – с завистью подумал Павел Леонидович, – жри, да штрафы выписывай. Может, и себе в менты податься?»

Тем временем по комнате разнесся настораживающий какой-то запах. Он явно отличался от запаха говяжьих или бараньих котлет, но все-таки не был противным и даже возбудил у Павла Леонидовича аппетит.

– Чуешь? – широко улыбнулся толстяк, переворачивая собачьи котлеты.

– Да-а… – протянул погруженный в скорбные мысли задержанный Погорелов.

– Сейчас мы их, сладеньких, да под водочку… Знаешь как?! Это тебе не яичница!

Тут, как угорелый, в бронежилете и с автоматом на бычьей шее ворвался Коля. В руках у него легко и привычно умещались три бутылки водки и два батона.

– Ну что, добыл, мерзавец?! – хитро прищурившись, расправил закрученный ус толстяк.

– Как видишь, начальник!

– Давай раздевайся, снимай свои чертовы доспехи. Чуешь, запах какой?

– Чую, чую, я тоже не с пустыми руками…

– Не многовато ли для одного дня? – еще раз засомневался толстяк.

– В самый раз, капитан, – Коля отбросил автомат. – Я же сказал…

На все эти дьявольские приготовления Павел Леонидович смотрел с каким-то всепроникающим ужасом. Ему вспомнился убиенный пес, его добродушный, ничего не подозревавший взгляд, затем леденящий душу визг, хрип, стон, кровавая масса на полу кухни.

«Убейте, а есть не буду!» – дал себе клятву Павел Леонидович.

Но заветное блюдо уже поспевало, котлеты скворчали и даже, как казалось Павлу Леонидовичу, подпрыгивали на сковородке. Нужно было срочно что-то предпринимать.

– Мужики! – с несвойственной для себя твердостью произнес Павел Леонидович.

– Ну? – насторожился толстяк.

– Не знаю даже, как начать, – еще больше засомневался Павел Леонидович.

– Да начинай, начинай, здесь все свои, а кончить мы поможем, – спошлил Коля.