Но чтоб уж совсем все было на уровне, как у всех, Павел Леонидович завел себе любовницу.

«Ведь если сам хорошо живешь, – рассуждал он, – надо и с другими делиться радостью жизни, то есть, отдавая от себя часть, получать взамен еще больше».

Любовницей его была двадцатипятилетняя учительница зоологии Ксюша. Познакомился с ней Павел Леонидович случайно, как обычно это и бывает.

Как-то после очередного рабочего дня решил он побаловать себя пивком. Купил пару бутылок «Посадского», воблу пожирней, и пристроился в тенечке понаслаждаться жизнью. Поначалу вроде бы ничего особенного не замечал, а потом вдруг, глядь, прячется невдалеке за кустом девушка, и довольно-таки симпатичная. Прячется и следит за Павлом Леонидовичем, чуть ли не в рот ему заглядывает. Признаться, Погорелов даже испугался малость, вспоминать принялся, не обидел ли кого, не обсчитал ли, не дай бог, а может, и того хуже, отравил кого-либо ненароком. Подбегает к нему эта самая девчушка и умоляющим голосом просит, чтобы он бутылки из-под пива не выкидывал, а ей отдал. Расчувствовался Павел Леонидович, отдал ей посуду, а потом для форсу купил девчушке в коммерческом ларьке два «сникерса» и бутылку «Амаретто». Та прямо-таки обомлела от таких щедрот. После этого разговор у них завязался как-то сам собою, телефончиками обменялись, ну и так далее.

Спустя несколько дней Ксюша телефончиком воспользовалась и пригласила Павла Леонидовича к себе в гости.

Так и начались их дела амурные. Полюбил Павел Леонидович Ксюшу всей душой и телом, и даже рассказал ей о том, что жена у него есть и двое детей, и что в прошлом он не кто-нибудь, а высококлассный ветеринар. Лишь об одном умолчал – о фарше собачьем, боялся, что не так поймет его Ксюша.

Но случилось, что чуть было не выдал Ксюше свою коммерческую тайну Павел Леонидович. Приходит он к ней как-то раз, и еще с порога чувствует до боли знакомый запашок. Не сдержался Павел Леонидович, вбежал взбешенный к Ксюше на кухню и все котлеты и остатки фарша в помойное ведро выбросил. Запах этот он из тысячи любых других запахов узнал бы, родной как-никак, привычный. Но чтобы Ксюша подала собачьи эти котлеты на стол… Ксюша расплакалась горькими слезами, и как ни успокаивал ее Павел Леонидович, все впустую. Скажи да скажи, зачем выбросил такие поджаристые, так вкусно пахнущие и, главное, так дешево купленные котлеты. Пришлось Павлу Леонидовичу проявить невиданную стойкость и мужество.

– Хоть застрели меня, не скажу, – строгим, прямо-таки железным голосом ответил он Ксюше.

Ксюша заплакала еще сильней, но Павел Леонидович выдержал и этот приступ плача. Он быстро оделся и пошел в гастроном, где купил безутешной Ксюше целых два килограмма отборной парной говядины.

Раньше, будучи бедным и несчастным, Павел Леонидович упорно считал, что счастье человеческое вовсе не в деньгах, а в чем-то ином, более нематериальном и возвышенном.

«Все это бред собачий! – восклицал он ныне. – Сытость, обеспеченность – вот главные составные, из которых складывается счастье. Рождается человек на свет, что ему первым делом предлагают? Правильно, грудь материнскую, молоко, а потом уже все остальное. Или, к примеру, не покормите денька три Пушкина Александра Сергеевича, и посмотрите после, чего он вам насочиняет. А дайте ему спустя три дня котлеток говяжьих, бараньих или каких там еще, глядишь, муза тут как тут. Голодный человек сытому и в подметки не годится. Даже Верунчик, мать моих детей, уж какая глупая женщина, а и та духом от сытости воспрянула. Театр посещать стала, музеи, лекции всевозможные. А недавно новое увлечение себе выискала – вступила в клуб вкусной и здоровой пищи „Гурман“. После первого же посещения пришла домой такая взволнованная, румяная…»

Вот с такими жизнеутверждающими мыслями возвратился Павел Леонидович с «работы» домой. На пороге, как у них теперь завелось, его встретила улыбающаяся Вера Сергеевна и, поцеловав уставшего кормильца в располневшие щечки, весело пролепетала:

– Ну, наконец-то! Заждалась я тебя. Раздевайся, Пашенька, мой руки и садись ужинать.

– А что у нас сегодня на ужин? – по-хозяйски поинтересовался Павел Леонидович.

– Твое любимое блюдо – тушеная картошка с мясом и грибами.

«Как же хорошо, черт возьми, когда у тебя есть любимое блюдо, и ты в любой момент можешь его попробовать», – поглаживая недавно появившийся животик, порадовался Павел Леонидович, а вслух произнес:

– Молодец, жена. А дети-то накормлены?

– Накормлены, а как же, сидят, вон, у компьютера, за уши не оттащишь!

– Ничего, пусть развиваются. Говорят, это полезно. Вся Америка в компьютерные игры играет. Нам отставать негоже.

– Ой, Паш, не скажи, я такое про эти компьютеры слышала! Говорят, есть в них какие-то вирусы, так прямо и называются – компьютерные вирусы!

– Ну и что? – усаживаясь за стол, отвлеченно спросил Павел Леонидович.

– Как – «что»?! А детям они передаться не могут?

– О боже! – воскликнул Павел Леонидович. – Какой ты была дурой…

Вполне «научный» их разговор о компьютерах, возможно, еще и продолжился бы, но тут зазвонил телефон.

– Кто это там еще? – пережевывая с особым старанием кусок говядины, поинтересовался Павел Леонидович.

– Не знаю, – защебетала Вера Сергеевна. – Разве что Полиглотов Поликарп Лаврентьевич.

– Что еще за Поликарп?

– Ну я же тебе говорила, Паш, директор клуба «Гурман», классный мужик такой… Алло! Да, да, это я, Поликарп Лаврентьевич. Спасибо, хорошо себя чувствую. Нет, не забыла. Значит, завтра к семи… Поняла, да-да, обязательно буду. Спасибо, что позвонили, до встречи.

– Ну и чего он говорит, этот, как его, полиглот Лаврентьевич?

– В общем, так, Пашенька, – воодушевленно затараторила Вера Сергеевна, – завтра в семь сбор…

– Сбор чего? – решил подколоть жену Павел Леонидович.

– Я же серьезно, – сделала вид, что обижается, та. – Будем новое блюдо изучать. Говорят, рецепт его хранится уже две с половиной тысячи лет в строжайшей тайне. А передается из поколения в поколение старейшинами племени лабинак, обитающего на одном из островов близ Австралии. Представь, как это далеко, Пашечка!

– Ну-ну, – только и успел вставить Павел Леонидович, принимаясь за вишневый компот.

– И вот, Поликарп Лаврентьевич специально оттуда на деньги клуба пригласил одного из старейшин, чтоб тот собственноручно приготовил его для нас. Мне даже не верится, что я его попробую.

Павел Леонидович, справившись со своим говяже-вишневым ужином, закурил толстую пахучую сигару и, поддерживая интерес жены, великодушно заметил:

– Отчего ж не попробовать? Дело хорошее, доброе, только смотри у меня, не переедай, а то, я вижу, ты уже полнеть начала, того и гляди, совсем растолстеешь.