Шрифт:
– Не беспокойся, Пашенька, – прильнула к нему Вера Сергеевна, – я только маленький кусочек…
* * *
Будильник, как всегда, разбудил Павла Леонидовича в половине пятого утра. За окном уже галдели вороны, словно поторапливая его: пора, пора. И хотя такой ранний подъем давно вошел у Погорелова в привычку, но вылезать из теплой постели все равно не хотелось.
«Все-таки устал я за эти полгода, как собака, – ежась под одеялом, пожалел сам себя Павел Леонидович. – Надо бы отпуск взять, да махнуть на Багамы, что ли, поплавать, позагорать, отдохнуть от псов этих вонючих».
Но жалей, не жалей, а вставать надо, работа есть работа.
Июньская утренняя прохлада приятно взбодрила Павла Леонидовича. Ему вдруг вспомнились далекие годы юности, когда он, молодой ветеринар, еще не успевший хлебнуть лиха, точно таким же утром отправлялся, как на праздник, в свой ветеринарный пункт лечить больных животных. Здорово было, черт возьми!
«Впрочем, и сейчас не хуже, – прервал непрошеные свои воспоминания Павел Леонидович. – Собачки, слава Богу, еще не перевелись, а здоровые они или не очень – это уже не наша забота».
На свалку сегодня Павлу Леонидовичу идти не довелось. Еще на полпути встретился ему довольно-таки упитанный пес, и Погорелов удачно его заарканил.
– Ну что, бездомный, бродишь все, – укорил его Павел Леонидович, доставая из сумки большой кусок сырого собачьего мяса. – Ешь, ешь, больше уже не придется.
Пес, обнюхав дармовой завтрак, каким-то странным, почти не собачьим взглядом окинул своего будущего убийцу, но мясо, в конце концов, все-таки съел.
– То-то же! – одобрил его поведение Погорелов и, опьяненный свежим, чистым утром, присел на стоявшую неподалеку скамейку.
Мельком взглянув на часы, он решил, что на таком свежем и озонном воздухе не грех, пожалуй, и вздремнуть. Павел Леонидович покрепче привязал к лавке пса, надвинул на нос кепку и блаженно развалился на скамейке.
Но долго блаженствовать ему не пришлось. Вдруг совсем рядом раздался низкий мужской голос:
– Все спим?! Вставайте, принц, вас ждут большие дела!
Павел Леонидович поочередно открыл глаза и увидел перед собой высокого, довольно стройного мужчину лет пятидесяти. Незнакомец был во всем черном, и только поседевшие волосы, собранные в конский хвост, привносили что-то светлое в его облик. В руке мужчина сжимал длинную деревянную трость, а в левом ухе у него болталась стальная серьга размером с обручальное кольцо.
– В чем дело, черт возьми?! – раздраженно произнес Павел Леонидович, поправляя кепку.
– Во-первых, дорогой мой, никогда не чертыхайтесь всуе, – улыбнулся, присев рядом, незнакомец. – А во-вторых, знаете ли вы, кто я такой?
– Да какое мне дело, кто вы! – еще больше рассердился Павел Леонидович.
– Ну, зачем же так грубо? Я совсем не хотел вас обидеть, а даже напротив… Согласитесь, странно видеть в пять часов утра человека, полулежащего с едва прикрытыми глазами на лавке, которого сторожит бездомная собака. Вдруг вам плохо или что-то в этом роде. А народ сейчас, сами знаете, какой – черств и глух к чужому горю.
– Спасибо, конечно, – смягчился немного Павел Леонидович, – но со мной все в порядке, просто я решил немного вздремнуть на свежем воздухе.
– Вот и славненько, а я уж бог весть что подумал. Простите за назойливость, а как вас зовут?
– Павел Леонидович. А что?
– Ага… – как-то загадочно протянул незнакомец. – А меня… впрочем, это не столь важно…
– Как это – неважно?! – возмутился Павел Леонидович. – Я вам тут весь, как на тарелочке, а вы мне – «не важно». Давайте, выкладывайте, кто вы такой, а не то…
– Успокойтесь, дорогой вы мой, – ласково перебил его человек в черном. – Ну, зовите меня, к примеру, Ксенофонтием Прохоровичем для начала, а потом видно будет.
– Странное имя-то у вас какое, пока выговоришь, с ума сойдешь. У моей жены тоже знакомый завелся – Поликарп Лаврентьевич, так я его имя едва выговариваю.
– Вот видите, – засмущался незнакомец, – а еще спрашиваете, почему я не назвался. Засмеете, думал… Правда, имя мое хоть и странное немного по нынешним временам, но вполне благородного происхождения.
– Это еще надо проверить! – опять вспылил Павел Леонидович.
– Да не бойтесь вы, дорогой мой, не проходимец я какой-нибудь, не убийца с большой дороги. Я, знаете ли, тоже люблю подышать с утра свежим воздухом. Это так успокаивает нервы, очищает душу от накопленной злости. Вы не находите?
– Мне как-то все равно, – позевывая, ответил Павел Леонидович, – хотя, может, вы и правы. Есть в этом что-то…
– Конечно, есть, – задумчиво произнес незнакомец, откручивая верхнюю часть трости. – Человек и природа – единое целое. Кстати, а вы пьете по утрам коньяк?