– Слава Богу, до этого еще не дошел, – с удвоенным подозрением посмотрел на Ксенофонтия Прохоровича бывший ветеринар.

– А зря! В этом тоже кое-что есть. Очень даже бодрит с утречка. Может, выпьете за компанию? – предложил Ксенофонтий, наливая из большей части трости в меньшую.

Павел Леонидович из праздного любопытства проследил за подозрительными манипуляциями приставучего своего собеседника, а потом вдруг неожиданно для самого себя произнес:

– А что, и выпью!

– Вот и правильно, – широко улыбнулся Ксенофонтий и протянул Павлу Леонидовичу верхушку трости.

Коньяк пришелся бывшему ветеринару по вкусу: аромат у него был прямо-таки какой-то необыкновенный, заграничный, должно быть. Павел Леонидович подумал, подумал и попросил еще.

– С удовольствием, – тут же откликнулся Ксенофонтий, но потом, сокрушаясь, добавил: – Вообще, в эту трость только двести граммов входит. Может, зашли бы ко мне в гости? У меня там целая бутылка стоит, да и такой закуски, уверяю вас, вы нигде не отведаете. Так что, милости прошу, тем более, что сегодня такой праздник!

– Что еще за праздник? – удивился Погорелов, что-то не припоминая, чтоб на календаре нынешний день был помечен красным.

– День моего рождения, – уведомил его Ксенофонтий. – Вот уже целый час, как мне семьдесят лет стукнуло. Я с утра пораньше родился.

– Ни за чтобы не дал! Полтинник, не больше. Поздравляю!

– Спасибо за комплимент. Вы первый, кто меня сегодня поздравил. Ну, так как – идем? Я тут недалеко живу.

– Вообще, конечно, все это немного странно, – еще раз засомневался Павел Леонидович, – но ради такого случая, пожалуй, и выпить не грех. Пойдемте.

Квартира Ксенофонтия Прохоровича несколько разочаровала Павла Леонидовича. Однокомнатная, в обычном панельном доме, к тому же и убого обставленная, она не произвела на него ровно никакого впечатления.

– Не обращайте внимания, мой дорогой, на серость и простоту этого жилища, – заметил его недоумение Ксенофонтий. – Я специально снимаю подобные «клетки» для некоторых своих мероприятий. Располагайтесь, сейчас подадут отменный армянский коньяк и закуски.

– Честно говоря, съел бы чего-нибудь, – усаживаясь в кресло, сказал Павел Леонидович.

– Вот и прекрасно, – тихо, словно самому себе, проговорил хозяин квартиры и, подойдя к телефону, набрал номер из трех цифр. – Том, у меня гость, приготовьте поскорее что-нибудь закусить, желательно из заливных блюд. И не забудьте захватить с собой Джерри. Я жду.

– Что же это, у вас и слуги есть?! – занервничал Павел Леонидович.

– Да какие там к черту слуги! Шестерки несчастные. Подобрал, считай, на дороге. Одного Томом назвал, другого – Джерри, как в мультфильме. Болваны оба отпетые, да вы сами сейчас увидите. Не беспокойтесь, давайте лучше виски выпьем. У меня есть прекрасное шотландское виски, – торжественно провозгласил Ксенофонтий, извлекая из серванта замысловатую фигурную бутылку.

– Виски так виски, – согласился и с этим Павел Леонидович. – Долгих вам лет жизни…

– Простите, это вы о чем? – почему-то смутился хозяин.

– Ну, вы же сами говорили, что у вас сегодня день рождения, семьдесят лет, – опешил Павел Леонидович.

– Ах, да! – опомнился Ксенофонтий. – Совсем запамятовал, склероз, знаете ли. Действительно, мне семьдесят лет, так что пейте на здоровье.

– А вы? – растерялся Павел Леонидович.

– И я, мой друг, и я, конечно же, выпью…

Пока хозяин и гость поглощали виски, кто-то пронзительно позвонил в дверь.

– Так звонить может только Джерри, коротконогий плебей, – немного нервничая, произнес Ксенофонтий и пошел открывать.

А Павел Леонидович тем временем пустился в рассуждения:

«Что-то здесь не так… Ксенофонтий этот, кажется, с закидонами. То с утра пораньше коньяком поит, виски, домой тащит, то вдруг, нате вам, забыл, что у него сегодня день рождения. Может, псих какой?»

– Знакомьтесь, – прервал опасные догадки Павла Леонидовича гостеприимный хозяин. – Этот, что пониже, Джерри, а верзила с тупой мордой – Том.

– Очень приятно, – в один голос проговорили Павел Леонидович, Том и Джерри.

– Ну, вот и чудненько, – подвел итог их знакомству Ксенофонтий. – Прошу к столу, Павел Леонидович. Уверяю, таких закусок вы не ели еще никогда…

Бывший ветеринар с особым вниманием посмотрел на застывших возле двери Тома и Джерри, но за стол все-таки сел, теперь уже отказываться было неудобно. Ксенофонтий уселся рядом и торжественно приподнял огромный серебряный купол с принесенного слугами блюда. Острая, пронизывающая все тело боль заставила Павла Леонидовича издать пронзительный стон. Потом он, изо всей силы зажав ладонью рот, попытался выйти из-за стола. Так и было отчего! На позолоченном блюде, облитые бледно-желтым соусом, располагались две наголо обритые головы. Поверх соуса они были обрамлены всевозможной зеленью, изо рта у них торчало по ярко-красному яблоку, а из ушей – трубочки для коктейля. Глаза у них были открыты и смотрели в никуда. Павел Леонидович пришел в неописуемый ужас.