– Я в Ленку влюбился.

– Это как понимать? Вы же давно... вроде как... вместе.

– Ну, да. Нравилась она мне.

– А теперь? Африканская страсть? Что это случилось, отчего ты вдруг так воспылал?

– Да пороги мы с ней проходили. Признаться, натерпелся я страху. Там всё быстро, то камни из воды, то к береговой скале тащит - только успевай поворачиваться. А она работает носовым веслом, словно заправский плотогон среди пены - вылитая Афродита. Как на тихое место выбираемся, садится к рулю вся такая спокойная. И это много раз. Богиня, а не девчонка.

Саня ухмыльнулся и перевёл разговор на другое: - Лариска возмущалась, что ты драгоценный поделочный малахит на простую медь перевёл.

– С чего она взяла, будто он поделочный?

– Ну, сказала, что это поделочный камень. Так что, будешь ты, наконец, свой Стирлинг до ума доводить? Тот, что крутит точило, работал без нареканий. Любаша просит повторить для вращения жерновов, а то, говорит, тяжело руками весь-то день крутить такую тяжесть.

***

Путешествие путешествием, но летний отдых завершён, и пора входить в курс дел - за лето в посёлке многое изменилось. Выстроены, наконец, бани, похожие на настоящие. Капитальные деревянные срубы устроены по-разному. Видно, что пробовали несколько способов, и все дали удовлетворительный результат. Внутри - печки со вмазанными чугунными котлами, чугунные же вьюшки, дверцы. Заглянул в топку - колосники тоже чугунные. Круто. Строганые полы, кадушки для воды, веники заготовлены. Даже тазики деревянные. Около судостроительного дома под навесами аккуратными штабелями лежат материалы на любой вкус, в лаборатории всё те же девчата - Светка, Наталья и Пуночка.

Тут простым осмотром ничего не поймёшь. Да и не отпустят его без того, чтобы не поговорить.

– Шеф. У нас ничего не получается с растительным маслом!
– берёт быка за рога Наталья.

– А чего ничего?

– А того, что дёготь обжигает кожу. Его нужно разбавлять. Он хорошо растворяется в жире, но животные жиры густеют.

– Поясни, отчего обжигание кожи стало недостатком? Это же для дезинфекции ранок и ссадин. Йод тоже обжигает.

– От йода шкура не слазит.

– А глицерином не пробовала разбавлять?

– Ой! Зато мы сосновый дёготь получили - хорошо действует на кожу.

– И тоже обжигает?

– Ага.

– А из чего пробовали давить масло?

– Из разных зёрнышек. Что-то ничего не выдавливается.

– А ты, Свет? Что у тебя новенького?

– В общем-то, про разложение торфа кое-что выяснилось. Пятая часть массы уходит в какие-то горючие газы. Пятая - в газы, растворимые в воде. Какие - не поняли, разбираемся. Десятая вытекает жижей, похожей на тот же дёготь. А то, что остаётся - уголь. Сгорает жарко, но золы от него много. Ну, вон ещё бумагу очередной раз улучшили. Клей подобрали и стали в неё добавлять мел. Она теперь у нас белая и не так легко рвётся - нитками можно сшивать.

В мастерской обнаружил несколько ткацких станков и увидел, что для поднимания и опускания нитей основы прилажены тонкие проволочки - наконец-то сумели приспособиться получать их протягиванием через отверстия, а то раньше только прокатывать получалось. Проволока - это хорошо. Проволока - друг человека.

***

Новостей оказалось больше, чем удалось приметить беглым осмотром. В стене пристройки, куда переместилась кухня вместе со столовой, было настоящее окошко - четыре прямоугольных стёклышка, каждое размером с ладонь, в деревянной раме. Зеленоватые, с отдельными пузырьками воздуха, они пропускали свет, но искажали изображение.

– Прежде всего, воздушные насосы из меди сделаю, - планировал за ужином Саня.
– Цилиндры и поршни. Очень уж наши глиняные травят. И ещё нужно сплавить медь с чугуном - хотелось бы получить что-нибудь более твёрдое - чересчур она мягкая эта медь.

– А почему не с железом?

– Железо трудно расплавить. Хотя, макну в расплавленную медь раскалённый пруток - посмотрю, что получится.

– Так вы запустили вторую печку специально для чугуна?

– А что было делать - столько утвари нужно отлить! Сковороды, гусятницы, котлы, чугунки.

– Так это мы всю руду уже израсходовали? Её же не так много оставалось!

– Ещё нашли. Петя по похожим местам копал ямы и искал. Тут этого добра немало. Зато пирита мало - ложбинку, где он находился, перекопали. Всё что было, вытрясли, но никакой жилы не встретили. Несколько тонн так и лежит в мешках - зимой на санях вывезем.

– А кормов для оленей заготовили?

– Да. Оно в стогах прямо там, где косили. По небольшим полянам, где неудобно пасти. От диких оленей огородили.

– Съестных припасов тоже с избытком, - добавила Мила.
– Погреб, что в бывшей землянке, обложили камнем от мышей.

Оставалось только улыбнуться - действительно, основные головные боли сняты. Можно спокойно вернуться к Стирлингу. Эх! Как было бы здорово нынче подняться вверх по Каме на моторке! Они же месяца два потеряли из-за половодья. И ещё при прохождении перекатов. Нет, без механической тяги на борьбу со здешними расстояниями уходит слишком много сил. Поэтому - вернёмся к нашим баранам.

***

Проблем с повышением мощности двигателя было несколько. Одна из них - скорость передачи тепла от пламени к воздуху в цилиндре - более-менее решалась.