– Жареной креветкой? Когда я с ним разделаюсь, он будет об этом мечтать. – Может быть, Ризульф пытался получить от Гнатия разъяснение какого-нибудь особенно заковыристого стиха Фосовых писаний. Но Крисп не поверил бы в это ни на минуту. Оба были закоренелыми интриганами. Единственным, против кого могли интриговать оба, был сам Крисп. Он подергал бороду и обернулся к стражнику-халогаю:

– Вагн, Трокунда ко мне немедленно.

– Чародея, твое величество? Сейчас приведу. Вскоре Вагн притащил ковыряющего пальцем в зубах волшебника.

– Что случилось, ваше величество?

– Этот парень, – Крисп показал на гонца, – несет письмо превосходного господина Ризульфа пресвятому патриарху Гнатию.

– Ну да? – Трокунду не пришлось объяснять на пальцах. – И вас интересует содержимое письма?

– Можно сказать и так. – Крисп протянул руку. Гонец не дремал. С изысканным поклоном он отдал письмо императору. Тот показал свиток Трокунду:

– Как видишь, запечатано покрепче зимнего зернохранилища. Можешь ты открыть его и закрыть снова, не повредив печати?

– Хмм. Вопрос интересный. Знаете, ваше величество, порой мелкие чары оказываются сложнее могущественных заклятий. Снять и вновь надеть восковые печати я, конечно, могу, но первый способ, который приходит на ум, разрушит содержимое письма – не тот результат, который нам нужен. Сейчас подумаю…

Думал чародей несколько минут, и за этим процессом можно было наблюдать – лицо его помрачнело, потом прояснилось, он пробормотал: «Нет, не то» и вновь впал в меланхолию.

Наконец Трокунд решительно кивнул.

– Так это возможно? – уточнил Крисп.

– Полагаю, да, ваше величество. Это несложные чары, но основываются они как на законе сродства, так и на законе подобия. Полагаю, уединение не помешает в их наложении?

– Что? О да, конечно. – Крисп откинул полог шатра, пропуская Трокунда вперед.

– Не найдется ли у вас пергамента? – спросил чародей. Крисп, посмеиваясь, указал на складной столик, на котором только что писал ответ Яковизию. Там еще валялись несколько кусков пергамента.

– Превосходно, – кивнул Трокунд.

Он выбрал кусочек, свернул в трубку примерно того же размера, что и письмо Ризульфа, сложил оба свитка вместе и вгляделся.

– Я использую закон подобия в двух аспектах, – пояснил он. – С одной стороны, пергамент подобен пергаменту, с другой – оба куска одинаково свернуты. Теперь чуть-чуть клея, чтобы свиток держался, – лентой, как вы знаете, я не могу воспользоваться, она не ляжет в нужное место.

Крисп понятия не имел, чем можно пользоваться, а чем нельзя, зато прекрасно помнил, что Трокунд во время работы любит давать пояснения. Чародей установил новый свиток на столе.

– По закону сродства, единожды соприкоснувшись, предметы остаются связаны навечно. Потому… – Он поднял письмо и медленно провел им над пустым свитком, произнося заклинание.

Внезапно печать исчезла с письма. Трокунд указал на новый свиток, носивший теперь весь воск до последнего пятнышка.

– Удалось! – воскликнул Крисп.

– Именно, – подтвердил Трокунд самодовольно. – Главным было удостовериться, что мой свиток не толще свернутого письма. Иначе воск мог потрескаться, пытаясь налезть на слишком широкий торец.

Он продолжал объяснять что-то, но Крисп не слушал. Император протянул руку, и Трокунд отдал письмо. Крисп стянул ленточку, развернул пергамент и прочел:

– «От Ризульфа пресвятому вселенскому патриарху Гнатию привет. Как я указывал в последнем письме, мне кажется очевидным, что Видессу было бы лучше находиться под управлением человека благородной крови, а не выскочки, пусть весьма энергичного…» – Он прервался. – Что он хочет сказать – «выскочка»?

– Человек, который сам пришел из деревни, вместо того чтобы позволить это сделать своему прапрадедушке, – пояснил Трокунд.

– А… – Крисп продолжил:

– «Без сомнения, вы, пресвятой отец, как потомок благороднейшего рода, не сочтете за труд изложить народу сей тезис, если в том появится нужда. А в условиях начатой Криспом опасной кампании этот момент может наступить в любое время». – Он снова замолк.

– Пока ничего противозаконного, – заметил Трокунд. – Может быть, он беспокоится насчет судьбы империи, если вы погибнете в бою.

– Да, но следующими пятью словами он обрекает себя на вечный лед, – ответил Крисп. – Вот: «Приход его можно даже ускорить».