– Да, это измена, – бесстрастно констатировал Трокунд. – Что вы станете делать?

Крисп размышлял над этим с той минуты, как услышал, что Ризульф переписывается с Гнатием.

– Во-первых, запечатай письмо наново, – распорядился он, возвращая пергамент Трокунду.

– Конечно, ваше величество. – Трокунд свернул письмо, снова завязал ленточкой, сделал короткий жест левой рукой и прошептал что-то. Ленточка чуть сдвинулась. – Я вернул ее в прежнее положение, ваше величество, – пояснил он, – чтобы воск лег на нее ровно.

Не ожидая кивка императора, чародей поставил свиток на торец. Ленточка не шевельнулась; видимо, чары удерживали ее на месте. Трокунд завел распевное заклинание, то же самое, каким снял печать с письма, но теперь его пальцы в пассах больше двигались вниз, чем к потолку.

И снова Крисп не уловил момента перемещения. В одно мгновение печать находилась на пустом свитке, а в следующее уже скрепляла письмо Ризульфа. Трокунд с поклоном вернул письмо императору.

– Спасибо. – Крисп вышел наружу. Гонец ждал, не выказывая нетерпения: вряд ли чародейство отняло много времени. Крисп отдал письмо ему.

– Все в порядке, – сказал он. – Передай письмо патриарху. Он, без сомнения, будет рад получить его. Гонец отдал честь.

– Как скажете, ваше величество. Он щелкнул языком, дал коню шпор и ускакал во тьму.

Крисп повернулся к Вагну:

– Подберешь мне с полдюжины твоих соотечественников? Тех, кто может ходить неслышно и держать язык за зубами?

– Я приведу, твое величество, – не раздумывая, ответил Вагн.

Трокунд с любопытством глянул на Криспа, но император не стал объяснять. Через пару минут Вагн привел еще шестерых могучих светловолосых северян. Несмотря на сложение, двигались они с кошачьей легкостью.

– Заходите, отважные воины, – Крисп распахнул вход в шатер. – У меня есть для вас задание…

Вставал Крисп всегда с рассветом. «Может быть, если бы из деревни пришел мой дедушка, я мог бы спать до полудня», – подумал он, слезая с лежанки и прислушиваясь, как оживает лагерь.

Он как раз застегивал перевязь меча, когда сквозь суматошный утренний шум болтовни, железный звон и бульканье котлов прорвались тревожные крики. Он высунулся наружу, с наслаждением втягивая прохладный утренний воздух, – скоро наступит дневная духота.

– В чем дело? – спросил он стоящего на страже Нарвикку.

– Твое величество, кажется, благородный Ризульф пропал, – ответил халогай.

– Исчез? Что значит – исчез?

– В шатре его нет, твое величество, и в лагере тоже, – терпеливо объяснил Нарвикка.

– Какая ужасная новость! Что могло с ним случиться?

Нарвикка только пожал плечами, музыкально позвенев кольчугой. Крисп поспешил к шатру Ризульфа. Бежать было недалеко. Вокруг шатра бурлила толпа офицеров и солдат.

– Что случилось, превосходный Богорад? – осведомился Крисп, подходя к заместителю Ризульфа.

– Ваше величество! – Богорад отдал честь. То был невысокий толстячок, больше похожий на портного, чем на солдата. Сколько было известно Криспу, он входил в число трех лучших фехтовальщиков в императорской армии. Это, однако, не мешало ему теперь заламывать ручки. – Отца вашей супруги, госпожи императрицы, украли – хитростью или черным чародейством, мне неизвестно.

– Неужели чары Арваша заплели и наш лагерь? Оборони нас Фос! – Крисп очертил над сердцем солнечный круг.

Богорад последовал его примеру.

– Надеюсь, что нет, ваше величество. Я склоняюсь к этому ответу, поскольку часового, стоявшего на посту в шатра генерала, нашли утром без сознания. Чародейство могло уничтожить генерала, но разве пришлось бы ему оглушать охранника? Больше смахивает на людских рук дело.

– Рассуждаете вы как священник, толкующий стих из святых писаний Фоса, – заметил Крисп, отчего по лицу Богорада расползлась широкая улыбка. – Проводите меня к часовому.

Богорад проталкивался впереди императора через толпу, но даже окриков офицера недостаточно было, чтобы расчистить дорогу. Солдаты расступились, только когда Крисп повысил голос.

– Ваше величество, – заявил Богорад, – это замыкающий Ногето, последним заступивший на пост у шатра почтенного Ризульфа.

Ногето судорожно застыл по стойке «смирно».

– Расскажи, что случилось этой ночью, рядовой, – потребовал Крисп.

– Ваше величество, прощения прошу, но меня все утро об этом спрашивают, а лед меня побери, если я знаю! Вот я стою, вроде как ни о чем особенном не думаю, как это бывает, когда не ждешь опасности – тут оно и случилось, потому как я уже лежу и меня сменщик расталкивает, а его превосходительства генерала нету.