У меня талант раздражать и злить мужчин, и подобная реакция — это то, к чему я привыкла. Доброта смущает меня. Приводит в замешательство.

Злой, раздраженный мужчина более мне привычен.

— Я знаю, что ты почти не знаешь меня, но ты можешь мне доверять. Ты можешь рассказать мне все что захочешь. Я не буду тебя судить... нет, правда, я никто, чтобы судить других людей. — Он опускает взгляд в пол, а потом опять смотрит на меня. Его глаза светятся искренностью. — Возможно, я смогу тебе помочь.

 Даже когда он раздражен, он все равно остается добрым. Я не знаю, как к этому относиться и как себя вести.

 Мне бы пригодилась его помощь. Больше всего на свете я хочу, чтобы был кто-то, кому я могла бы доверять. Я хочу доверять ему.

Я открываю рот, чтоб позволить словам излиться потоком. Но у меня ничего не выходит. Мои дефекты невозможно исправить.

— Мне уже ничем не помочь, — я трясу головой и начинаю ненавидеть себя за то, что позволила этим словам сорваться с губ. — Я очень ценю... тебя... все, что ты для меня сделал. Но правда, мне нечего тебе рассказать.

Я соскакиваю со стула.

— Спасибо за оказанную помощь, но я, скорее всего, не буду сегодня ужинать. Я очень устала.

— Мия...

Игнорируя умоляющие нотки в его голосе, я выхожу из кухни и бегу в свою комнату. 

Джордан

Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, но затем опустил ее и отступил назад.

Я стою перед дверью комнаты Мии, раздумывая, стоит ли мне постучать в ее дверь или нет.

 Это ведь элементарное действие. Я поднимаю руку. Дотрагиваюсь ею до дерева. Стучу. Она открывает дверь.

Ничего сложного, правда?

Тогда какого черта я раздумываю?

 Да потому, что после вчерашнего вечера все, что касается Мии, больше не кажется таким уж легким. Не то чтобы все было просто и гладко до того самого момента, как я ее встретил, но просто с ней все совсем не так, как с другими девушками.

Я не имею понятия, что ей говорить. А ведь я всегда знаю, что и как говорить противоположному полу.

Думаю, мне надо просто вести себя так, как будто вчерашнего вечера никогда и не было.

Ну да, я не буду выглядеть куском дерьма, если так поступлю. Может быть, я смогу как-то дать ей понять, что если она захочет чем-либо со мной поделиться, то я всегда буду готов ее выслушать.

 Отлично. Так и сделаю. Я постучу в дверь, скажу, что завтрак готов, спрошу, во сколько она собирается ехать в Фармингтон, и как-нибудь ненавязчиво намекну ей, что я всегда готов ее выслушать.

 Плевое дело.

Я снова подношу руку к двери, и внезапно у меня перед глазами появляется вчерашнее выражение лица Мии.

 То, как она выглядела. Она полностью отключилась от реальности. Находилась мыслями где-то далеко. И то, как она прокусила себе губу. Я, честно говоря, никогда в своей жизни не сталкивался с подобным.

Я не боюсь признаться в том, что, увидев ее вчера в таком состоянии, я сам чертовски перепугался.

 Что заставило ее выкинуть подобное?

 Я догадываюсь, что ее секреты намного более серьезные, чем я предполагал ранее. Намного серьезней, чем подонок — бывший, ставящий синяк под глазом. Я понял это после того, как она сказала, что ей уже ничем нельзя помочь и выбежала из кухни, как будто за ней гналась тысяча чертей. В тот момент я хотел было побежать за ней. Постараться помочь ей. Я почти что на это решился. Но остановился в самую последнюю секунду.

 Почему? Потому что я полагал, что если так сделаю, то вмешаюсь во что-то очень личное, что она так тщательно скрывает.

 Я привязываюсь к ней.

Я не привязываюсь к девчонкам. Я не могу к кому бы то ни было привязаться.

Трахаться? Пожалуйста.

 Чувства и отношения? Ни за что.

Я снова отступаю от двери, опираюсь плечом на стену и запускаю руку в волосы.

 Я без сил. Я почти не спал прошлой ночью. Со мной в постели был Дозер со своей сломанной лапой, занявший все пространство и оставивший мне всего лишь маленький кусочек матраса. Мое недосыпание никак не связано со странной реакцией Мии вчерашним вечером. Возможно, я и прокручивал этот инцидент в своей голове, но только пару раз. И то не во всех подробностях. Я просто лежал и гадал, что этот вонючий ублюдок мог сделать с ней, чтобы довести ее до такого состояния. Но меня эти мысли только еще больше привели в ярость.

 Поэтому я заставил себя думать о чем-нибудь приятном.

Я думал о миллионах способах занятия сексом с Мией. Я пытался представлять себе, каково это будет — целовать ее сладкие губы.

Каковы они будут на вкус.

Какова она вся будет на вкус...

Ее кожа...

Ее узенькая, горячая киска...

Ладно, я всю ночь провел, беспокоясь за Мию и обдумывая всевозможные сексуальные позы, в которых я хотел бы заняться с ней сексом.

 Я всю ночь думал о ней.

 Теперь вы довольны?