Потому что я, нахрен, нет.

 Да пошло все это дерьмо к черту!

Я отталкиваюсь от стены, поднимаю руку с намерением постучать в дверь, как вдруг Мия неожиданно распахивает ее перед моим носом.

— Дерьмо!

— О, Боже!

 Моя рука все еще висит в воздухе, и мое сердце стучит как проклятое.

Мия останавливает свой взгляд на моей занесенной для стука руке. Она часто дышит, и ее грудь вздымается в такт дыханию.

 Черт, ее грудь выглядит так соблазнительно в этом топе, что она сегодня надела.

 И я нагло на нее пялюсь.

 Затем с трудом отвожу взгляд и опускаю свою руку.

— Извини, — говорю я с ней в один голос.

Я смотрю ей в глаза и улыбаюсь. Она улыбается мне в ответ.

— Я только...

— Я хотел...

Она смеется.

У нее такой сексуальный смех.

Я хочу ее. Я со всей честностью могу признаться, что еще никогда ничего не хотел в своей жизни так, как ее. Мой бедный член болит. Эта боль граничит с наслаждением.

 Наслаждение от ее присутствия.

 Боль оттого, что он не может в нее погрузиться.

Он как будто умирает от жажды. Ему жизненно необходимо искупаться в живительном источнике под названием «Мия».

 Я что, ступил на путь воздержания? Черт... Кажется, так оно и есть. Теперь понятно, что это такое. Это очень мучительно. Как только монахи это выдерживают, черт его знает. А я точно знаю, что долго не продержусь, если с кем-нибудь не пересплю в ближайшее время.

— Сначала ты, — говорит она.

Что?

Ах да, мы же болтали. Кажется.

Я засовываю руки в карманы и переминаюсь с ноги на ногу.

— Я просто пришел сообщить, что завтрак готов, и также хотел узнать, во сколько ты хочешь отправиться в Фармингтон?

— Ты все еще хочешь поехать со мной? — она выглядит удивленной.

— Конечно, с чего бы это я поменял свои намерения?

Она опустила глаза в пол.

Я следую своими глазами за ее взглядом, жалея, что ее ноги затянуты в деним. Я замечаю, что на ней сегодня сланцы и что ногти на ее ногах выкрашены розовым лаком.

 Это нормально, что один только вид ее пальцев заводит меня?

 Ну если нет, то мне все равно. Я хочу опрокинуть ее обратно на постель, снять с нее сланцы, потом джинсы и проложить себе дорогу языком по ее сексуальным ступенькам, с самых кончиков пальцев и вверх, по этим великолепным ногам, пока не достигну ее самого сокровенного местечка.

— Из-за.. нуу, эээ... — ее мягкий голос выдергивает меня из моих мыслей, — из-за прошлого вечера.

Я хмурю брови. Я ничего не могу с собой поделать.

— Ничего серьезного не произошло. — Вру, произошло. — Прошлый вечер... это только твое дело. Если хочешь что-либо мне рассказать, то я к твоим услугам. Если нет... — я пожимаю плечами. — Я все равно к твоим услугам.

Святой Боже, могу ли я вести себя еще более женоподобно? У меня скоро вырастет вагина, если я буду продолжать в том же духе.

 Уголки ее губ поползли вверх, складываясь в улыбку.

Наши взгляды встречаются, и я почти вздрагиваю от толчка, что чувствую вдруг в своей груди.

Все это дерьмо действует мне на мои гребаные нервы.

 Эта хрень происходит со мной только в присутствии Мии.

Может быть, это..?

Нет.

Не. Может. Этого. Быть.

— Ты готова к завтраку? — спрашиваю я.

Она выглядит немного смущенной от моей резкой смены темы разговора.

— Да.

— Отлично. Пошли.

Я разворачиваюсь и иду прямо по коридору.

Я был краток. Я не планировал так с ней говорить, и я знаю, что мое настроение меняется, как будто я эмоционально неуравновешенный подросток, но просто, кажется, я не в состоянии контролировать себя и свое поведение, когда она рядом. Мои мысли скачут, перегоняя друг друга.

Я слышу, как захлопывается дверь позади меня, и затем слышу приглушенный звук ее шлепанцев по полу.

Этот звук напоминает биение моего сердца.

Я первым выхожу на террасу. Сегодняшнее утро выдалось очень теплым, поэтому я подумал, что, возможно, ей захочется позавтракать на свежем утреннем воздухе.

 Я уже накрыл стол. Вчера я позвонил Пауле и сказал ей не приходить сегодня. В отеле не так уж много работы, по крайней мере, нет ничего такого, с чем бы я сам не справился.