Я сощуриваю глаза, глядя на него.

— Почему ты так быстро мне уступил?

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что... ну... так как.., — Потому что я никогда с подобным не сталкивалась. — Потому что знакомые мне мужчины никогда не сдавалась так легко. — Они вообще никогда не сдавались.

Я замечаю жалость, промелькнувшую в его глазах. Я ненавижу то, как это заставляет меня себя чувствовать.

Слабой и беззащитной.

Два чувства, которым я вовсе не хочу сейчас поддаваться.

— Знакомые тебе мужчины, Мия, — говорит он, — не имеют ничего общего со мной. И на удивление, я могу пойти на компромисс. Не всегда, конечно. Так что не привыкай. — Он снова ухмыляется. — Просто я не хочу затягивать наш спор еще Бог его знает на сколько. Потому что знаю, что мне все равно придется тебе уступить.

— Потому что..?

Отступив на шаг, он скрещивает руки на своей широкой груди.

— Потому что ты такая девушка, которой трудно отказать.

Ах. Ну, тогда ладно.

У меня закружилась голова.

И потеплело на душе.

— Ну так что, мы обо всем договорились, и ты сядешь наконец в мою машину, — он небрежно махнул в сторону своего мустанга, — или так и будешь весь день стоять тут и упрямиться?

Я плотно сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Ну, вообще-то, я не единственная, кому трудно отказать. — Я одариваю его хитрой улыбкой и, пройдя мимо него, иду обратно к Мустангу.

Он молча идет вслед за мной. Я догадываюсь, что он идет следом из-за скрипа гравия под его ногами.

— Ты в курсе, что ты виляешь задом при ходьбе?

Чего?

Я останавливаюсь как вкопанная, не в силах поверить, что он только что сказал что-то насчет моего зада.

 Я чувствую возбуждение. Снова.

Святой Боже.

Сказать по правде, я не была в курсе того, что виляю задом при ходьбе, но это сейчас не так уж важно. Я сердито смотрю на него через плечо.

— И что это значит?

— Ничего не значит. Просто мое небольшое наблюдение. — Он поднял руки вверх, как при поражении, и его глаза сощурились из-за растянувшейся на его губах улыбки. — Это довольно мило, только и всего.

— Мило? — Я хмурюсь, стараясь игнорировать приятное тепло, разлившееся внизу живота. — Я вовсе не милая.

— А я и не говорил, что ты милая. Я сказал, что то, как ты виляешь задом — это мило. — На его губах играет вызывающая ухмылка.

 Мое лицо становится пунцовым. Сгорая от стыда, я продолжаю идти к машине, стараясь не замечать его приглушенный смех позади себя.

К тому времени как я достигаю Мустанга, я окончательно выбита из колеи. Я чувствую себя уязвимой...

И умирающей от желания.

Я однозначно не ожидала, что буду чувствовать себя подобным образом этим утром. Похоже, что Джордан прекрасно знает, как вывести меня из равновесия, когда ему это угодно. Я никогда не встречала никого похожего на него.

И сегодня что-то в наших с ним отношениях изменилось. Я не совсем уверена, что понимаю то, что между нами происходит, но мне ясно одно — что-то между нами изменилось.

 Мы сели в машину практически одновременно. Я пристегиваюсь, пока Джордан заводит машину. Мотор заработал и готов к отправке, но мы не двигаемся с места.

Я вопросительно гляжу на Джордана.

Он наклонил свою голову в мою сторону, его глубокие, словно озера, глаза уставились на меня, а выражение его лица очень трудно определить.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя себя неловко. Я заправляю свои короткие волосы за уши, закипая под его внимательным взглядом.

Он покачал головой.

— Ничего. Я просто восхищаюсь твоей напористостью и решительностью. — Улыбка. Затем он глядит назад и разворачивает машину.

Я затрепетала.

Джордан восхищается мной.

И именно после этих слов та корка льда, в которую было заключено мое сердце, начинает таять.

Джордан не смолкая болтает. Я думаю, что он это делает нарочно, чтобы отвлечь меня от моих мыслей по поводу того, зачем я еду в Фармингтон.

 Я отлично держалась, пока мы не оказались в десяти минутах езды от Фармингтона. Меня пробил холодный пот. А когда пару минут назад мы въехали в пригород Фармингтона, мое сердце ускорило свой ритм. Без сомнения, приступ паники уже виднеется на горизонте.