В этом нет никакой связи с тем фактом, что мне нравится проводить время с Мией. Наедине.

Вообще никакой связи.

— Не возражаешь, если я позавтракаю с тобой вместе? — спрашиваю я, пока она усаживается за стол.

Она все еще гость у нас в отеле, и мне постоянно приходится себе об этом напоминать. Даже если я позволяю себе немного вмешиваться в ее жизнь.

 На ее лице появляется озадаченная улыбка.

— Нет, конечно же не возражаю.

— Круто. — Я иду к двери. — Что будешь пить?

— Кофе, если можно.

Я иду на кухню. Приготовленная для завтрака еда уже стоит на подносе. Я добавляю к этому кофейник, сливки и сахар.

— Я приготовил несколько блюд на выбор, — говорю я, выходя наружу. — Я не знаю, что тебе нравится, а что нет. Хотя прошлым вечером ты упомянула, что не привередлива в еде... — я широко улыбаюсь, в то время как ставлю поднос с вафлями, блинчиками, гренками и ветчиной на середину стола.

— Ты приготовил это все... для меня? — она с трудом сглатывает. Ее глаза блестят.

 У меня сжимается в груди. Я переминаюсь с ноги на ногу.

— Ну да. Ты же гость в моем отеле, — пожимаю я плечами.

 Выражение ее лица меняется.

— Ну да. Конечно, — произносит она упавшим голосом, и этот тон задевает меня больше, чем если бы она громким голосом кинула бы мне эти слова в лицо.

 Какой же я долбаный идиот.

— Черт, это прозвучало как... — я сажусь на кресло напротив нее. — Я не готовлю всем и каждому подобный завтрак.

 Вообще-то, я никогда в своей жизни ни для кого не готовил завтрак, если так подумать. Я никогда не готовлю завтраки гостям. Обычно этим занимается Паула или отец. И если бы мне вдруг пришлось приготовить завтрак, то тот гость мог бы считать себя счастливчиком, если бы я принес ему хотя бы миску с сухими хлопьями.

— Нет? — она, не веря моим словам, изгибает свои брови.

— Неа, слово скаута, — и я прикладываю два пальца к виску.

— Ты был бойскаутом?

— Меня хватило на один день, — улыбаюсь я. — Но я сказал чистую правду насчет завтраков. Я потерял с тобой свою девственность в приготовлении завтраков.

Ее щеки заливаются румянцем от смущения.

Я перегнул палку?

Да какая разница. Я ее хочу. Невыносимо. Пошло оно к черту все, что я говорил себе вчера насчет того, что буду держаться от нее подальше. Я не могу. Я не могу больше себя сдерживать в ее присутствии. Я знаю, что что-то происходит между нами, и мне срочно нужно выяснить, что именно.

 Наши взгляды скрещиваются на одно мгновение... другое...

Затем она отводит глаза и глядит на еду.

— Вафли выглядят такими аппетитными. Я имею в виду, что все выглядит... аппетитным. Блинчики кажутся вкусными, а гренки... — она запинается на каждом слове. За ней так забавно наблюдать.

— Просто гренки, — заканчиваю я ее предложение со сдавленным смешком.

Как будто по сигналу ее щеки снова порозовели. Она начинает кусать себя за губу. Это ее невинное действие заставляет мой член затвердеть, а мое сердце ускорить свой ритм.

— Давай, ешь. Ты вчера вечером ничего не ела, — я двигаю поднос в ее сторону.

Она теребит себя за нижнюю губу большим и указательным пальцами.

— Я ужасно проголодалась.

 Нерешительно она протягивает руку, берет вафлю и кладет ее себе на тарелку.

Я сижу и наблюдаю, как она поливает свою вафлю кленовым сиропом, затем подносит ее к своему рту и откусывает кусочек.

Ее глаза закрываются, и она издает приглушенный вздох, что очень возбуждающе действует на моего дружка в штанах.

 Черт меня подери.

 Этот вздох прозвучал именно так, как те ее вздохи, что я представлял себе вчера полночи.

 Я ерзаю на своем сидении, уходя немного из ее поля зрения, затем скрещиваю ноги, чтобы хоть как-то скрыть от ее взгляда свою возрастающую эрекцию.

Я тянусь к блинчикам и кладу себе несколько штук на тарелку.

 Дозер вышел на веранду и развалился возле моего кресла, смотря на меня жалобным взглядом.

Я беру блинчик и кидаю ему. Когда я поднимаю свой взгляд, то замечаю, что Мия наблюдает за мной с милой улыбкой на губах.

 Снова появляется боль в груди.

— У тебя получились отличные вафли, — говорит она и откусывает еще кусочек. — Можно, я тоже угощу Дозера? — она указывает на моего вечно голодного пса, который только что проглотил целиком блинчик, который я ему кинул, и уже с вожделением смотрит на еду у Мии в тарелке.

— Конечно, — улыбаюсь я.

— На, Дозер, — она ударяет себя ладошкой по ноге, протягивая ему остатки своей вафли.

 Дозер подскакивает к ней в доли секунды. Взяв вафлю, он глотает ее целиком, затем кладет свою морду ей на колени и смотрит на нее жалобными глазами, выпрашивая добавки.