Слова ударили его сильнее, чем молоток. Она права. Как ему теперь спорить, когда на кону стоит судьба маленькой девочки?

Словно только что вспомнив про молоток, Кейт положила его на белую ткань, прикрывавшую пол. Выпрямившись, она вздернула подбородок.

– Твоя тетя считает, что туннель, оставшийся от сухого закона, прекрасно впишется в тему 1920-х годов.

– Этого я и боюсь, – пробормотал Лукас.

Словно не услышав, Кейт продолжила:

– Еще она сказала, что так из истории Кэррингтонов получится хоть что-нибудь хорошее.

Лукасу не нравилось, когда против него объединялись тетя и… Кто ему Кейт? Друг? Он подпустил ее ближе, чем всех остальных. Но между ними было что-то помимо дружбы. Особенно учитывая этот короткий, но жаркий поцелуй.

И тут Кейт наклонилась к нему. Лукас замер. Что она собирается делать? Ее губы приковывали его взгляд. Пухлые, розовые, они словно просили о еще одном сладком поцелуе. Напряжение росло. Может, она хочет его прикосновений больше, чем готова признать?

Кейт придвинулась ближе, протянула руку, и у Лукаса перехватило дыхание. Что она собирается делать? Притянуть его к себе?

Одна мысль о том, что она проявит смелость, будет контролировать ситуацию, заводила его. Всякое подобие логики покинуло его. Лукас ждал, когда Кейт сделает последний шаг, и молился, чтобы она его сделала.

Давно оставленные без внимания желания взыграли в его жилах. Поздний вечер, они с Кейт наедине, и до утра им никто не помешает. И он так давно ни перед кем не открывался, ни с кем не был близок…

– Вот и все.

Лукас распахнул глаза. О чем это она?

– Не беспокойся. – Кейт продемонстрировала ему кусочек белого пуха. – Сначала я думала, что это штукатурка, но оказался просто пух. Твой костюм в безопасности.

Костюм? Костюм его сейчас нисколько не беспокоил. Может, одежда и в порядке, но в его мозгах полная неразбериха. Он сглотнул, сдерживаясь из последних сил.

– Почему ты так поздно работаешь? – Голос прозвучал резко.

В карих глазах Кейт сверкнуло удивление.

– Надо было кое-что доделать.

– Ты должна контролировать работу, а не делать ее сама.

Она уперла руки в свои роскошные бедра и прищурилась:

– Я делаю то, что нужно сделать. В отличие от некоторых я держу слово.

Она все еще сердится из-за случившегося в больнице, понял Лукас. Наверное, нужно объяснить, что произошло. Но это вызовет еще больше вопросов, на которые он не хотел отвечать. Не сейчас.

Никогда.

Не дождавшись его ответа, Кейт добавила:

– Если ты не хотел встречаться с моей дочерью, мог бы сразу так и сказать.

– Но я хотел… – Лукас оборвал себя, скрипнув зубами. Зачем он говорит об этом? Никому от этого не станет лучше.

Кейт вопросительно склонила голову:

– Что значит – хотел? Почему ты передумал?

Он отвернулся и переступил с ноги на ногу. Интуиция подсказывала, что Кейт от него не отстанет, пока он не признается. Но как он может это сделать? Он ни с кем не говорил о прошлом, даже с тетей.

– У тебя, очевидно, есть что сказать в свое оправдание. – Ее голос звучал твердо и резко.

Лукас не любил, когда на него давят. Его бывшая жена знала его слабые места и использовала их как могла. Он больше никому не позволит так с собой поступать. Кейт может давить сколько хочет, но он не поддастся… пока не будет готов.

– Я устал. И мне еще надо просмотреть отчеты. В кухне есть китайская еда, если хочешь. И к твоему сведению – мне очень жаль.

Он отвернулся, игнорируя недоумение в ее взгляде, убеждая себя, что ему все равно. Это женщина ничего для него не значит.

Совсем ничего.

Но если так, то почему, захлопывая за собой дверь, он чувствовал себя мерзавцем? И почему так хотел получить возможность исправиться?

Почему он так разошелся?

Ладно, он на минуту лишился разума и снова ее поцеловал. Но это не значит, что он влюбляется в эти большие карие глаза и розовые губы. Его потерю рассудка можно списать на несколько бессонных ночей и стресс из-за того, что их доход не покрывает расходы на расширение бизнеса в Сан-Франциско.

День шел за днем, и постепенно они возвращались к обычному образу жизни. Днем им удавалось притворяться, что они не обменивались жарким поцелуем, но ночью образы Кейт и ее искусительных поцелуев захватывали его мысли.