— О, извините! — Ричард сунул руку в карман, вытащил пятидолларовую банкноту и быстро протянул водителю, не интересуясь сдачей.

— Спасибо, приятель! — поблагодарил водитель. — Кому-то сегодня крупно везёт.

Ричард побежал к двери и догнал Джесси возле лифта. Он зашёл с нею в лифт, а она уставилась на него, не говоря ни слова.

— Кто ты такая? — потребовал ответа Ричард.

— Ричард, — начала она, заикаясь. — Я собиралась всё рассказать тебе сегодня вечером. Мне никак не удавалось найти для этого подходящий момент.

— Чёрт возьми, теперь тебе придётся это сделать! — воскликнул он, выходя из лифта и врываясь следом за ней в квартиру. — Три месяца ты морочила мне голову всевозможным враньём. Пришло время узнать правду!

Он решительно прошёл мимо неё, а она беспомощно стояла в прихожей. Холл при входе, большая комната с красивым восточным ковром на полу и бюро в георгианском стиле. Прекрасные антикварные часы рядом со столом, на нём ваза со свежесрезанными анемонами. Комната была обставлена красиво — даже по стандартам собственного дома Ричарда.

— Чудное местечко обеспечила себе продавщица универмага! Интересно, какой из твоих любовников за него платит?

Джесси ударила его по щеке так сильно, что у неё заболела ладонь.

— Как ты смеешь? Убирайся из моего дома!

Девушка произнесла эти слова и заплакала. Она не хотела, чтобы он уходил, — никогда. Ричард обнял её.

— О боже, извини! — сказал он. — Это ужасные слова. Пожалуйста, прости меня. Просто я тебя очень люблю. Я думал, что хорошо знаю тебя, а теперь оказывается, что я ничего о тебе не знаю.

— Ричард, я тоже люблю тебя. Извини, что тебя ударила. Я не хотела обманывать тебя, и у меня больше никого нет, честное слово! — Её голос задрожал.

— Пожалуй, пощёчина — ничто по сравнению с тем, что я заслужил, — сказал он и поцеловал её.

Они крепко обнялись и некоторое время неподвижно сидели на диване. Ричард нежно гладил волосы Джесси, и вскоре её слёзы высохли. Она хотела попросить его помочь ей раздеться, но не говорила ни слова, лишь тихонько теребила пуговицы на его рубашке.

— Ты хочешь переспать со мной? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил он, — я хочу, чтобы ты не дала мне спать всю ночь.

Не говоря больше ни слова, они разделись и занялись любовью, нежной и стеснительной, боясь сделать другому больно и отчаянно пытаясь доставить друг другу радость. Наконец она положила голову ему на плечо, и они заговорили.

— Я люблю тебя, — сказал Ричард, — с того самого момента, когда первый раз тебя увидел. Ты выйдешь за меня? Потому что мне совершенно наплевать на то, кто ты, Джесси, и чем занимаешься, но я твёрдо знаю, что оставшуюся жизнь должен провести с тобой!

— Я тоже хочу за тебя замуж, Ричард, но сначала я расскажу тебе всё. Меня зовут Флорентина Росновская, — начала она и поведала Ричарду всю свою жизнь. Флорентина объяснила, почему она назвалась именем Джесси Ковач, — чтобы в магазине к ней относились как к обычной продавщице, а не как к дочери Чикагского Барона. Ричард не перебивал её, а когда она закончила, не произнёс ни слова.

— Ты не перестал любить меня? — спросила она. — Теперь, когда ты знаешь, кто я такая?

— Дорогая, — произнёс Ричард очень тихо, — мой отец ненавидит твоего отца.

— Что ты имеешь в виду?

— Именно то, что сказал. Я единственный раз слышал, как в его присутствии было упомянуто имя твоего отца, и он вышел из себя, сказав, что у твоего отца нет иной цели, как разорить семью Каинов.

— Почему? — воскликнула шокированная Флорентина. — Я никогда не слышала о твоём отце. Откуда они знают друг друга? Ты, наверное, ошибся.

— Хотел бы я, чтобы так оно и было… — И Ричард повторил то немногое, что узнал от матери о ссоре их отцов.

— О боже! Так вот о каком «Иуде» говорил мой отец, когда закрывал свои счета в банке, работавшем с ним в течение двадцати пяти лет. И что же нам делать?

— Сказать им правду: что встретились мы случайно, влюбились, а теперь собираемся пожениться, и ничто не может остановить нас.

— Давай подождём несколько недель, — предложила Флорентина.

— Почему? — спросил Ричард. — Ты думаешь, твой отец сможет отговорить тебя?

— Нет, Ричард, — сказала она, нежно гладя его и кладя голову ему на плечо. — Этого не случится, дорогой. Но давай посмотрим, не можем ли мы сделать это постепенно, не ставя их перед свершившимся фактом. Может быть, их ненависть остыла, а ты этого не заметил. В конце концов, ты же сам сказал, что проблемы у группы «Ричмонд» были двадцать лет назад.