— Нет, их ненависть друг к другу столь же сильна, уверяю тебя. Мой отец будет в ярости, когда увидит нас вместе, я уж не говорю о нашем браке.

— Тем больше причин подождать немного и не оглушать их этой новостью. Нам нужно время, чтобы найти лучший способ сообщить им.

— Я люблю тебя, Джесси! — сказал он и поцеловал её.

— Флорентина.

— Вот ещё одно, к чему мне придётся привыкать. Я люблю тебя, Флорентина!

Ричард выделил полдня в неделю на изучение усобицы между двумя отцами, но через некоторое время она стала всё сильнее занимать его, и он даже начал пропускать лекции. Попытка Чикагского Барона вывести отца Ричарда из состава правления его собственного банка могла бы стать отличной темой для рассмотрения на занятиях в Гарвардской школе бизнеса. Чем больше Ричард узнавал, тем яснее понимал, что его отец и отец Флорентины — непримиримые и сильные враги.

Флорентина взяла выходной в «Блумингдэйле» и слетала к матери в Чикаго, чтобы сообщить ей о том, что случилось, и уговорить рассказать ей всё, что она знает о ссоре Уильяма Каина и Авеля Росновского. После этого разговора у Флорентины ещё теплилась надежда, что мать преувеличивает, но несколько точно сформулированных вопросов за обедом с Джорджем Новаком сделали болезненно очевидным тот факт, что Софья всё описала точно.

Каждые выходные они обменивались знаниями, приобретёнными за неделю и лишь укреплявшими их уверенность в глубине взаимной ненависти отцов.

— Как же всё это низко! — воскликнула Флорентина. — Почему бы им не встретиться и не поговорить друг с другом? Я думаю, они вполне бы нашли общий язык.

— Согласен, — поддержал её Ричард. — Но кто из нас скажет им об этом?

— Рано или поздно нам обоим придётся сделать это.

Шли недели, и Ричард был с нею внимателен и добр, пытаясь регулярными походами в театр, нью-йоркскую филармонию и долгими прогулками по парку отвлечь её внимание от проблемы «рано или поздно», однако все разговоры всегда возвращались к их родителям.

Даже во время виолончельного концерта, который он устроил в её квартире, Флорентина постоянно думала об отце. Ну почему он так упрям? Соната Брамса закончилась, Ричард отложил смычок и посмотрел в её серые глаза.

— Скоро нам придётся им сказать.

— Я знаю, что мы должны сделать это, но мне не хочется причинять боль отцу.

— Я знаю.

Она опустила голову.

— В следующую пятницу папа возвращается из Вашингтона.

— Значит, в следующую пятницу, — сказал Ричард, не выпуская любимую из объятий.

Смотря вслед отъезжающей машине Ричарда, Флорентина подумала, хватит ли у неё сил сохранить свою решимость.

В пятницу Ричард сбежал с утренней лекции и пораньше уехал в Нью-Йорк к Флорентине.

Они провели время за обсуждением того, какие слова скажут своим родителям. Покинув квартиру Флорентины, молодые люди двинулись по Пятьдесят седьмой улице и на Парк-авеню остановились на светофоре.

— Ты выйдешь за меня?

Встревоженная предстоящим разговором с отцом, Флорентина меньше всего ждала такого вопроса. По щеке её потекла слеза, совершенно неуместная в этот самый счастливый момент её жизни. Ричард достал из маленькой красной коробочки кольцо с сапфиром и бриллиантами, надел ей на палец и попытался поцелуем остановить слёзы.

Они условились встретиться в квартире Флорентины, после того как испытание будет позади.

Ричард шёл по Парк-авеню и думал о том, что скажет отцу.

Он нашёл отца в гостиной.

— Привет, Ричард, я надеялся, что ты придёшь пораньше.

— Мне пришлось встретиться кое с кем до того, как прийти домой.

— И с кем же? — спросила мать, не особенно интересуясь ответом.

— С женщиной, на которой я собираюсь жениться.

Родители посмотрели на него с удивлением. Получалось явно не такое начало, которое запланировал Ричард.

Отец первым пришёл в себя.

— А тебе не кажется, что ты слишком молод? Уверен, что ты и Мэри можете подождать ещё немного.

— Её имя не Мэри.

— Не Мэри? — удивилась мать.

— Нет. Это Флорентина Росновская.

Кэтрин побелела.

— Дочь Авеля Росновского? — бесстрастно спросил Уильям Каин.

— Да, папа.

— Ты что, шутишь, Ричард?

— Нет, папа. Мы встретились при необычных обстоятельствах и влюбились до того, как узнали, что между нашими отцами существуют трения.

— Трения?! Разве ты не знаешь, что этот польский эмигрант и выскочка большую часть своей жизни потратил на то, чтобы вышвырнуть меня из моего же совета директоров? А один раз у него это чуть было не получилось! И ты называешь это «трениями»?! Ричард, ты должен перестать встречаться с дочерью этого жулика, если хочешь оказаться в совете директоров банка «Лестер». Ты подумал об этом?

— Да, папа. Я подумал, и это никак не повлияло на моё решение. Я встретил женщину, с которой хочу провести остаток жизни, и горжусь тем, что она приняла моё предложение.