Авронос тоже куда-то отправился, но совсем по другим адресам, оставив Костика решать мелкие организационные вопросы.

– Господин Конс! – Молоденькая рабыня смотрела на парня снизу вверх с откровенным восторгом. – Там пришли женщины из дома вдов, что с ними делать?

– Найдите им одежду поприличнее, умойте и причешите, потом я с ними побеседую.

Девушка понятливо закивала и убежала, провожаемая страдальческим взглядом Костика. Что бы там ни думали о мнении народа Авронос и прочие господа, оно существовало и уже дало о себе знать.

Едва выйдя из столовой, парень обнаружил первых поклонниц. Оказывается, история Майки уже была известна всей прислуге, и её женская часть с непонятным Костику пылом встала на его сторону. К Майке относились по-разному, некоторые просто жалели, другие ещё и ругали, а вот им однозначно восхищались.

Вот только сам Конс слишком хорошо понимал, кто виноват в произошедшем на самом деле. Никогда бы Майка не попала в то заведение, не поведи он себя так безмозгло. И с чего он на неё взъелся, парень теперь и сам не мог сказать… знал лишь, с чьей подачи покатился этот снежный шар неприятностей, и значит, именно он и должен всё исправить.

– У тебя, сынок, слишком большая совесть… – печально обронила как-то бабушка, – бог троим нёс, да на тебя вылил. Ты-то как-нибудь с ней примиришься, а вот каково тем, кому не досталось?

– Их ждёт горькая доля владельцев заводов, газет, пароходов… – желчно буркнул дед и снова уставился в газету.

Щиты были прибиты в самых людных местах Хедула ещё за час до обеда, и в это же время два десятка прилично одетых женщин начали расспрашивать у лавочников и корчмарей, не знают ли они, где будет принимать больных и страждущих известный целитель Дэконс Запольский. Дополнительную букву в новое имя Костика добавили по совету Даринта. По его же совету составили контракт на ученичество, датированный вчерашним числом.

Служанки и рабыни, помогавшие переодеваться вдовам и словно невзначай прислушавшиеся к инструкциям, которые Костик выдавал тайным рекламным агентам, тоже не бездействовали. На свой страх и риск отправлялись в гости к подружкам из богатых домов и таинственно сообщали им, что сам Дэконс устраивает сегодня единственный бесплатный сеанс исцеления для сирых и обделённых.

– Один-единственный! Это делается под большим секретом, ты же сама понимаешь, как меня накажут, если ты проговоришься?! – загадочно шептали белые, смуглые и желтокожие девушки жадно внимавшим подружкам.

Ни секунды не сомневаясь, едва за ними закроется дверь, подруга опрометью кинется зарабатывать хозяйское благоволение.

Видимо, в нескольких случаях уловка служанок всё же сработала, иначе откуда бы взяться в зале очень нарядно одетым дамам?! – решил Костик, успевший рассмотреть публику, пока Авронос показывал ему подставных больных, доставленных лично им.

– Вон видишь женщину, всё лицо в страшных бородавках, такое ни с кем не спутаешь. Так вот её вызывай первую. Потом вон тот мальчишка, который ловко притворяется косым. Ещё две старушки, у них якобы страшные головные боли… им можешь дать по пилюле.

– Ладно, я пошёл. – Костик опустил на глаза чёрную полумаску и повязал голову чёрной банданой.

Над костюмом он долго не мудрствовал, едва выяснив, что в этом мире никогда не было ни Зорро, ни мистера Икса, составил себе нечто среднее из этих персонажей.

Чёрные штаны и сапожки нашёл Авронос, чёрную же тунику с длинными пышными рукавами притащили рабыни. Костик по неровно обрезанному нижнему краю заподозрил, конечно, чем она была до этого. Наверняка траурным платьем какой-то матроны. Однако капризничать не стал, время поджимало. Просто попросил порезать край подола узкими ленточками наподобие бахромы и затянул на талии широкий, тоже чёрный ремень. Шёлковая бандана и собственноручно вырезанная землянином из чьего-то кожаного пояска полумаска дополнили образ.

– Удачи! – Авронос сделал замысловатый знак руками и напомнил в который раз: – Не бойся, если упадёшь, воины Даринта вынесут.

– Типун тебе на язык, – неслышно буркнул Костик и шагнул из-за занавеса на ведущую к сцене дорожку.

Зал для собраний был бы точной копией цирка, если бы не плоский потолок, поддерживаемый деревянными колоннами, да совершенно круглый невысокий помост, стоявший посреди ничем не огороженного пространства. А вот сиденья уходили вверх такими же ярусами, и на верхних скамьях было больше свободных мест, чем публики.

Несколько шагов до сцены Костик почти пробежал, не стоило давать публике рассмотреть себя заранее.

Взлетел на помост, прикрыл глаза и поднёс к губам инструмент. Мелодия была проверенной, именно под неё едва не зарыдал прожжённый трактирщик. Только теперь Костик добавил тянущих нот, надрыва, заставляя кларнет страдать и плакать.

А когда оборвал мелодию и открыл глаза, то обнаружил, что почти все зрители и в самом деле прослезились.

Отлично… именно это ему и было нужно.