На следующий день он надел одежду, в которой ходил на шахту отец, и уже собирался выехать из дома, сопровождаемый бормотанием Пруди относительно гнилых досок и смрадной атмосферы, когда увидел скачущего по долине всадника и понял, что это Фрэнсис.

Он ехал на прекрасной чалой лошади, одетый по последней моде: в темно-желтых бриджах, желтом жилете и зауженном в талии сюртуке из темно-коричневого бархата с высоким воротником.

Фрэнсис осадил коня прямо перед Россом, лошадь встала на дыбы.

– Эй, Руфус, тише, мальчик! Что ж, Росс.
– Он спешился, дружелюбно улыбаясь, - тише, мальчик! Ну, и что это? Собираешься отдать дань Грамблеру?

– Нет. Думаю обследовать Грейс.

– Эту старую шлюху?
– Фрэнсис удивленно поднял брови.
– Уж не надеешься ли ты вновь ее запустить?

– Даже от шлюх есть польза. Я обследую всё, что у меня есть, неважно, имеет оно стоимость или нет.

– Весьма разумно, - Фрэнсис слегка покраснел, - может, обождешь часок?

– Пойдем со мной, - предложил Росс.
– Но, возможно, тебе больше не интересно подобное приключение, в этой-то одежде.

– Конечно, пойду, - коротко ответил Фрэнсис, покраснев еще сильнее.
– Дай мне старую одежду твоего отца.

– Не нужно. Пойду в другой день.

– Мы сможем поговорить по пути, - Фрэнсис передал коня Джуду, который только что вернулся с поля, - это представляет для меня интерес.

Они вошли в дом, и Росс порылся среди вещей отца, которые Пэйнтеры не успели продать. Когда подходящие вещи нашлись, Фрэнсис снял свою красивую одежду и надел их.

Они вышли из дома, и, чтобы преодолеть напряженность, Росс заставил себя говорить о своих приключениях в Америке, куда его послали зеленым прапорщиком всего лишь через месяц нахождения с полком в Ирландии. О тех беспокойных первых трех месяцах под командованием лорда Корнваллиса, когда и произошли почти все бои, которыми ограничилось его участие в войне; о плавании в Портсмурт и внезапном нападении французов, когда они пересекали реку Джеймс; о преследовании Лафайета; мушкетной пуле в лодыжке и своем переводе в Нью-Йорк, что в результате позволило ему избежать осады Йорктауна; об ударе штыком в лицо во время небольшой перестрелки, когда условия предварительного мирного соглашения уже были подписаны.

Они добрались до шахты и подъемных механизмов. Какое-то время Росс рассматривал высокие заросли дрока, затем вернулся к кузену, который всматривался в шахту.

– Насколько глубоко она залегает?
– спросил Фрэнсис.

– Полагаю, не более тридцати саженей, и большая часть затоплена, но я слышал, как отец говорил, что большая часть старого рудника Треворджи сама осушилась в процессе работы.

– На Грамблере мы начали разрабатывать штрек на восьмидесяти саженях, и выглядит многообещающе. Когда в последний раз пользовались этой лестницей?

– Лет десять назад, полагаю. Прикрой меня от ветра.

Сильный ветер задувал свечи. Прикрывая их шляпами, они начали спускаться по лестнице. Фрэнсис хотел было пойти первым, но Росс его остановил.

– Погоди. Я сначала ее опробую.

Первая дюжина ступеней выглядела довольно прочной, и Фрэнсис тоже начал спускаться. Ствол шахты оказался довольно широким, с прибитой к стене лестницей, поддерживаемой через определенные интервалы деревянными площадками. Некоторые насосные шестерни всё еще оставались на местах, но дальше вниз поотваливались. Когда они спустились ниже уровня, куда проникал дневной свет, в нос им ударил запах затхлости и застоявшейся воды.

Первого уровня они достигли без происшествий. В дымном колеблющемся свете прикрепленной к шляпе свечи Росс всмотрелся в узкую дыру туннеля и решил попробовать спуститься на следующий уровень. Он крикнул об этом Фрэнсису, и они стали спускаться дальше. Фрэнсис случайно столкнул камень, тот громыхнул об следующую площадку и с мягким плеском булькнул в невидимой воде внизу.

Теперь ступеньки стали коварными. Несколько отсутствовали разом, а затем одна обрушилась, как только Росс перенес на неё свой вес. Его нога провалилась на следующую ступеньку, которая оказалась прочной.

– Если я когда-нибудь открою шахту, - крикнул он вверх, его голос эхом отразился в замкнутом пространстве, - то в основной шахте поставлю железные лестницы.

– В лучшие времена мы намеревались сделать это на Грамблере. Так погиб отец Бартла.

Ноги Росса погрузились в воду. Он наклонил голову, чтобы вглядеться в темную, маслянистую воду, преграждавшую путь. Уровень воды за последние месяцы упал, поскольку стены вокруг покрывала зеленая тина. Из его рта вырывался пар, сливаясь с дымком от свечи. Рядом с ним, примерно на два фута погруженный в воду, открывался вход на второй уровень. Эта была самая нижняя часть старого рудника Треворджи.

Он сделал еще пару шагов вниз, пока вода не поднялась выше колен, а потом сошел с лестницы, ступив в туннель.

– Фу! Ну и вонь!
– донеслось со стороны Фрэнсиса.
– Интересно, сколько сюда выкинули нежеланных младенцев.

– Думаю, что этот уровень идет на восток под долиной, в направлении Мингуза, - отозвался Росс.

Он двинулся в туннель. Всплеск за спиной возвестил о том, что Фрэнсис тоже сошел с лестницы и последовал за ним.

По стенам сочилась буро-зеленая вода, а в некоторых местах потолок нависал так низко, что приходилось сгибаться. Воздух был промозглым и вонючим, и пару раз свечи заморгали, как будто вот-вот погаснут. Фрэнсис нагнал кузена, когда туннель расширился до пещеры. Росс всмотрелся в ту стену, где начали добычу.