Шрифт:
В комнате отдыха капитан Блейми вытащил рисунок.
– Вот видите, это грот, фок и бизань. На фок-мачте устанавливают фок...
– Вы сами это нарисовали?
– спросила Верити.
– Да. Это чертеж корабля моего отца, линейного корабля. Он скончался шесть лет назад. Если...
– На удивление хорошо изображено.
– Ах, это. Что ж, карандашом можно овладеть. Видите, фок-мачта и грот - с прямыми парусами, так сказать, несут паруса... хм... ну, в общем, поперек курса корабля. Бизань-мачта имеет частично прямые паруса, но еще и гафель с бизанью, парус так и называется - бизань. В былые времена его называли латинским. Теперь о бушприте. На этом рисунке его нет, но под ним шпринтов, так что... Мисс Верити, я смогу еще раз вас увидеть?
Их головы почти соприкасались, и Верити быстро взглянула в горящие карие глаза.
– Трудно сказать, капитан Блейми.
– Мне бы так этого хотелось.
– О, - только и сказала Верити.
– А вот грот. Еще есть нижний марсель и верхний марсель. Тот, что прикрепляется к бушприту, называется гюйс-шток, и... и...
– А для чего нужен гюйс-шток?
– спросила Верити, задыхаясь.
– Это для... ну... Могу ли я надеяться, что... надеяться хоть на малейшую взаимность? Если это вообще возможно...
– Думаю, что это возможно, капитан Блейми.
Он на мгновение дотронулся до ее пальцев.
– Мисс Верити, вы подарили мне надежду, которая вдохновит любого мужчину. Я чувствую... Я чувствую... Но прежде чем повидаться с вашим отцом, я должен признаться вам кое в чем, осмелившись на это только из-за вашей благосклонности.
В комнату отдыха вошли пятеро, и Верити поспешно выпрямилась, поскольку увидела, что это Уорлегганы вместе с Фрэнсисом и Элизабет. Элизабет тут же ее заметила, улыбнулась, помахала рукой и направилась к ней.
Она была в платье из персикового муслина и шляпке из белого крепа на голове.
– Мы не собирались приходить, дорогая, - весело сказала Элизабет, заметив удивление Верити.
– Ты прелестно выглядишь. Как поживаете, капитан Блейми?
– Ваш покорный слуга, мэм.
– Это всё вина Джорджа, - продолжала Элизабет - она была возбуждена и потому блистательно красива.
– Мы с ним ужинали, и он, как я полагаю, счел, что нас слишком тяжело развлекать.
– Какие жестокие слова из прекрасных уст, - вмешался Джордж Уорлегган.
– Вина в том вашего мужа, пожелавшего станцевать этот варварский экосез.
К ним подошел Фрэнсис. Его лицо горело от выпитого, так он выглядел еще привлекательней.
– Мы не пропустили ничего существенного, - сказал он.
– Всё веселье только началось. Нынешнюю ночь я не мог бы провести в спокойствии, даже если бы от этого зависела судьба Англии.
– Как и я, - добавила Элизабет, улыбнувшись капитану Блейми.
– Надеюсь, наше веселье вам не претит, сэр.
Моряк сделал глубокий вздох.
– Вовсе нет, мэм. У меня самого есть все основания чувствовать себя счастливым.
В бальном зале Рут Тиг вернулась к матери, а леди Уитворт ее покинула.
– Так капитан Полдарк наконец-то тебя оставил, дитя мое?
– обратилась к ней миссис Тиг.
– И как он объяснил такое поведение?
– Никак, матушка, - ответила Рут, энергично обмахиваясь веером.
– Что ж, весьма приятно, когда на тебя обращает внимание подобный джентльмен, но во всём должна быть причина. Ты не должна забывать о манерах, если он вдруг забудет. Люди уже начинают болтать.
– Правда? О, я не могу отказаться с ним танцевать, он такой любезный и милый.
– Без сомнения, без сомнения. Но не стоит ценить себя так дешево. И тебе следует подумать о сестрах.
– Он попросил у меня следующий танец.
– Что? И что ты ответила?
– Я ему пообещала.
– Уфф!
– миссис Тиг раздраженно дернула плечами, но она вовсе не была так недовольна, какой пыталась казаться.
– Что ж, обещание есть обещание, ты можешь танцевать. Но на ужин тебе идти с ним не следует, предоставь его Джоан и прочим.
– Он меня и не просил.
– Ты слишком легкомысленно отвечаешь, дитя мое. Полагаю, его внимание вскружило тебе в голову. Возможно, я перемолвлюсь с ним словечком после ужина.
– Нет-нет, матушка, не делайте этого!
– Что ж, посмотрим, - ответила миссис Тиг, не имевшая ни малейших намерений мешать подходящему молодому человеку. Она возмущалась лишь, поскольку чувствовала, что так приличествует поступить, будь у нее только одна дочь с приданым в десять тысяч фунтов. С пятью бесприданницами на выданье ей приходилось со многим мириться.
Но им не было нужды беспокоиться. Когда пришло время ужина, Росс незаметно исчез. Во время последнего танца с Рут он был натянут и озабочен, и она яростно пыталась догадаться, не услышал ли он ворчание ее матери.