Росс усадил ее в конце устроенного на козлах стола, за которым только что сидел сам. Девочка опустила голову на стол. Теперь, когда угроза обстрела отступила, люди сгрудились вокруг.

– Что они с тобой сделали, дорогуша?

– По ребрам пинали, да?

– Бедняжка, как ее отделали.

– Вот я бы им...

Росс заказал два стакана рома.

– Дайте девочке продохнуть, - сказал он нетерпеливо.
– Кто она такая и как ее зовут?

– Никогда ее не видал, - сказал один.

– Небось из Роскира, - заявил другой.

– А я ее знаю, - уставилась на нее какая-то женщина.
– Это ж дочка Тома Карна. Живут в Иллагане.

– И где ж тогда ее папаша?

– Дык в шахте же.

– Вот, выпей, - Росс поставил перед девчушкой стакан, она подняла его и залпом выпила. Она была похожим на огородное пугало ребенком лет одиннадцати-двенадцати в грязной и порванной рубахе и с копной темных волос, скрывавших лицо.

– Ты здесь с кем-нибудь?
– поинтересовался Росс.
– Где твоя мать?

– Нету у нее матери, - заявила женщина, выдыхая через его плечо перегар.
– Уже шесть лет как в могиле.

– Это всё я виновата, - наконец-то обрела голос девчушка.

– Даже не говори такое, - возразила женщина.
– И что ты делаешь в одежде брата, негодница? Ну и всыпят же тебе за это.

– Уходите, - раздраженно обратился Росс к женщине, поскольку она привлекала слишком много внимания.
– Убирайтесь отсюда, вы все. Вам что, больше не на что глазеть?

Он повернулся к девочке.

– Ты здесь с кем-нибудь? Что ты здесь делала?

Она села.

– Где Гаррик? Они его мучили.

– Гаррик?

– Мой пес. Где Гаррик? Гаррик, Гаррик!

– Да туточки он, - через толпу протиснулся фермер.
– Споймал его тебе. Непростая это была работенка.

Девочка вскочила, чтобы схватить спутанный черный комок, и снова плюхнулась на лавку, прижав его к себе. Она склонилась над щенком, посмотреть, не поранен ли он, еще больше выпачкав руки в крови. Внезапно она с завываниями подняла глаза, сверкнувшие сквозь грязь и копну волос.

– Иуда! Мерзкие вонючки! Они ему хвост отрезали!

– Это сделал я, - успокаивающе сказал фермер.
– Думаешь, дал бы я коту изодрать мне руки ради какой-то дворняжки? Да и вообще, хвост всё равно был наполовину оторван. А так ему и лучше.

– Хватит об этом, - сказал девочке Росс.
– Если можешь говорить, так скажи, не переломали ли тебе кости, когда колотили.

Он дал фермеру шесть пенсов, и толпа, поняв, что представление закончено, начала расходиться, хотя кое-кто остался стоять на почтительном расстоянии, заинтересовавшись джентльменом.

Пес оказался тощим беспородным щенком цвета грязи, с длинной тонкой шеей и покрытыми короткими черными кудряшками головой и телом. Трудно было представить, от кого такой мог уродиться.

– Возьми, - протянул ей Росс свой носовой платок.
– Вытри руки, и посмотрим, как глубоки царапины.

Девочка отвлеклась от ощупывания своего тела и подозрительно уставилась на льняной прямоугольник.

– Он грязным будет, - сказала она.

– Не сомневаюсь.

– Может и не отстираться.

– Делай, как я прошу, не спорь.

Уголком платка она потерла острый локоть.

– Как ты тут оказалась?
– поинтересовался Росс.

– Пешком пришла.

– С отцом?

– Папаша на шахте.

– Ты пришла одна?

– С Гарриком.

– Ты не можешь идти так обратно. У тебя есть здесь друзья?

– Неа, - она внезапно прекратила небрежное протирание платком.
– Иуда, как чудно я себя чувствую.

– Выпей еще немного.

– Неа... это уж через край будет.

Она встала и покачиваясь похромала к углу питейного заведения. Там, развеселив благодарных зрителей, она с болезненными спазмами освободилась от выпитого рома. А потом грохнулась в обморок, так что Россу пришлось поднять ее обратно на лавку. Когда девочка очнулась, он отвел ее в соседнее заведение и плотно накормил.

На ее рубахе виднелись как старые прорехи, так и новые, штаны были сшиты из выцветшего коричневого бархата, кепку она потеряла, ноги были босы. Темно-карие глаза казались слишком большими для узкого белого личика.