– Что ж, любезный, - прокричал мистер Тренеглос, - всё это весьма убедительно, я вам верю и не возражаю, если вы проделаете в моей земле несколько дыр. Нам следует поддерживать добрососедские отношения, - он заговорил еще громче.
– Что же касается финансирования, то в нынешнем месяце я несколько стеснен в средствах, ох уж эти мальчики и их охота. В следующем месяце, вероятно, я смогу ссудить вам пятьдесят гиней. Нам следует поддерживать добрососедские отношения. Это вас устроит?

Росс поблагодарил и сказал, что если шахта заработает, то он собирается управлять ей по системе совместного финансирования, где каждый из участников будет владеть определенным числом паев и получать соответствующую долю прибыли.

– Да, превосходная мысль, - мистер Тренеглос повернул к нему ухо.
– Что ж, еще увидимся, да? Всегда рад помочь, мальчик мой. Нам следует поддерживать добрососедские отношения. И не могу избежать некоторого трепета. Возможно, мы обнаружим новый Грамблер, - он покатился со смеху и схватил свою книгу.
– Возможно, мы обнаружим новый Грамблер. Читали классиков, мальчик мой? Это излечивает от многих хворей современного мира. Я часто пытаюсь вызвать к ним интерес вашего отца. Как он, кстати?

Росс объяснил.

– О да, будь я проклят, конечно же. Как неловко. Вообще-то я имел в виду вашего дядю, - добавил он, понизив голос.

Росс ехал домой, чувствуя, что это половинчатое обещание мистера Тренеглоса - самое большее, на что он может рассчитывать на этой стадии, ему остается получить профессиональный совет. Для этого он направился к капитану Хеншоу в Грамблер.

Джим Картер работал на одном из своих полей вместе с тремя младшими детьми Мартина. Когда Росс проезжал мимо, Картер подбежал к нему.

– Думал рассказать вам кой-какие новости, сэр, - тихо произнес он.
– Рубен Клеммоу сбежал.

Со времени их последней встречи в прошлое воскресенье так много всего произошло, что Росс и позабыл о последнем из Клеммоу. Тот разговор вышел не из приятных. Рубен оказался изворотливым и вел себя вызывающе. Росс пытался его урезонить, прорваться сквозь стену подозрений и обид. Но всё это время сознавал, что ничего не выходит, что Рубен настроен к нему враждебно, и это невозможно отбросить лишь добрым советом или дружеской беседой. Это слишком глубоко в нем укоренилось.

– Куда он пошел?

– Не знаю, сэр. То, что вы ему сказали, видать, его проняло и испугало.

– То есть он не на шахте?

– Неа, со вторника уже. Никто его не видал со вторника.

– Что ж, хорошо, - ответил Росс.
– Это избавит нас от неприятностей.

Картер поднял на него глаза. Его скуластое юное лицо в это утро было на редкость бледным.

– Джинни думает, что он всё еще шатается где-то поблизости, сэр. Говорит, далеко он не ушел.

– Тогда кто-нибудь наверняка бы его увидел.

– Ага, сэр, вот и я так сказал. Но она мне не верит. Говорит, уж простите, сэр, чтобы вы поостереглись.

Росс скривился в усмешке.

– На забивай свою голову беспокойством обо мне, Джим. И о Джинни тоже не беспокойся. Ты в нее влюблен?

Картер встретился с ним взглядом и сглотнул.

– Что ж, - сказал Росс, - тогда ты должен быть счастлив, что пропал соперник. Хотя сомневаюсь, что он был серьезным соперником.

– Не в этом смысле. Мы только опасаемся...

– Я знаю, чего вы опасаетесь. Если что-нибудь услышишь или увидишь, дай мне знать. А если нет, то не ищи привидений в каждом закоулке.

Он поскакал дальше. Хорошо, что я с ним поговорил, подумал Росс. Возможно, эта деревенщина отправилась к своему брату в Труро. А может, и нет. С такими никогда не поймешь. Но лучше бы Мартинам держать дверь на замке.

Росс больше никогда не видел Маргарет, хотя и приезжал в Труро несколько раз. И не сказать, чтобы он желал этого. Если приключение с ней в ночь бала и не вылечило его от любви к Элизабет, то доказало, что искать кого-то ради удовлетворения своей похоти - не выход.

Юная Демельза устроилась в своем новом доме, как бродячий котенок в удобной гостиной. Наслышанный о великой силе семейных уз горняков, Росс был готов к тому, что спустя неделю он найдет ее свернувшейся в углу, плачущей по своему отцу и его взбучкам. Если бы он заметил хоть один признак того, что она скучает по дому, то сразу отправил бы ее назад, но этого не произошло, Пруди хорошо о ней отзывалась.

То, что спустя три часа после своего прибытия Демельза подобрала ключик к своенравной Пруди, явилось еще одним сюрпризом. Возможно, она взывала к некоему почти утраченному материнскому инстинкту, как голодающий утенок к большой гагарке.