Вот почему Гегесо не только обрадовалась, узнав о любовной связи Горго, но и заверила любимую племянницу, что со своей стороны готова всячески помогать ей сохранить эту связь в тайне и от Леонида, и от прочих посторонних глаз и ушей.

Гегесо посоветовала Горго отпустить домой кормилицу Плистарха, чтобы та ненароком не стала свидетельницей ночного свидания.

— В эту ночь с Плистархом побуду я, — сказала Гегесо, — благо малыш хорошо меня знает. Я ведь уже не раз сидела с ним.

Тётка и племянница с видом заговорщиц сначала полушёпотом обсудили все достоинства Леарха, а потом принялись выбирать одеяние, в котором Горго должна встретить своего возлюбленного.

Эфоры и старейшины долго и дотошно выясняли обстоятельства ранения в спину лохага Сперхия.

В том сражении с кидонянахли спартанцы и их союзники одержали полную победу. Враг бежал с поля битвы, бросив своих убитых и раненых.

В сражении Леонид находился на правом фланге своего войска, Сперхий возглавлял центр спартанской фаланги. Леонид не мог во всех подробностях знать обо всём, что происходило в центре в момент сражения. Он знал лишь, сообщив об этом эфорам, что там, где сражался Сперхий, сопротивление кидонян было наиболее сильным.

Положительно отзывались о действиях Сперхия в момент опасности и подчинённые ему младшие военачальники. Все как один говорили, что он занимал положенное ему рангом место в передней шеренге, сражаясь с необычайной храбростью. Особенно мужество и воинское умение Сперхия помогли спартанцам, когда их боевой строй на какое-то время перемешался с боевым строем кидонян. Тогда-то в этой сумятице кто-то из врагов и ударил его копьём в спину, пробив панцирь.

Несмотря на рану, Сперхий не покинул строй, за что, по словам Леонида, ему следовало воздать хвалу, а не искать трусость в его поведении.

Старейшины и эфоры оказались в трудном положении. С одной стороны, было много свидетелей мужественного поведения Сперхия в битве с кидонянами, где спартанцы в конце концов взяли верх. Но с другой стороны, существовал закон, который гласил, что рана в спину приравнивается к трусости и за это налагаются определённые взыскания. Сперхия следовало разжаловать из лохагов в простые воины.

Эфоры после долгих споров оставили окончательное слово за старейшинами, дабы те путём тайного голосования вынесли окончательное решение.

Старейшины, питая уважение к Сперхию, храбрость которого была общеизвестна, и в то же время не желая нарушать закон, вынесли следующее постановление: «Лишить Сперхия, сына Анериста, звания лохага до той поры, покуда не заживёт рана у него на спине».

Мегистий и Симонид шли по узкой улице, более напоминавшей аллею из-за высоких клёнов и платанов, длинные ветви с пожелтевшей листвой заслоняли хмурое небо над головой. В этой части города на нескольких улицах все растущие во дворах и близ домов деревья считались государственной собственностью, поэтому владельцы жилья в этом квартале Спарты не смели поднять топор ни на одно дерево. Кое-где разросшиеся до неимоверной толщины дубы и карагачи, посаженные слишком близко к изгородям и стенам домов, разрушили каменную кладку, словно демонстрируя людям силу своих живительных древесных соков. Уступая деревьям, люди перестроили дома, заново возвели из камней изгороди, уже с таким расчётом, чтобы у каждого дерева оставался некоторый простор для дальнейшего роста.

Мегистий объяснял Симониду, почему так получилось, что спартанцы объявили государственной собственностью деревья именно в этом квартале. В тёплое зимнее утро друзья, приглашённые накануне вечером, направлялись в гости к царю Леониду.

— Это случилось более ста лет тому назад, — неторопливо рассказывал Мегистий. — И вот как всё было. Когда пеласги изгнали с острова Лемнос минийцев, те сели на корабли и морским путём прибыли в Лакедемон: ведь предки минийцев были родом отсюда. Минийцы расположились станом на склоне горного кряжа Тайгет и разожгли костры. Увидев огни на горе, лакедемоняне послали вестника спросить у незваных пришельцев, кто они и откуда. Пришельцы ответили вестнику: они минийцы, потомки аргонавтов, их изгнали пеласги с острова Лемнос и они прибыли сюда, на землю своих отцов. На это у них есть полное право.

Лакедемоняне решили принять минийцев. А побудило их к этому то, что Тиндариды участвовали в походе аргонавтов. Таким образом, лакедемоняне приняли к себе пришельцев, дали им земельные наделы и распределили по филам. Минийцы взяли себе в жёны спартанок, а привезённых с собой с Лемноса девушек выдали замуж за лакедемонян.

Спустя немного времени минийцы стали держать себя высокомерно, требовали себе долю в царской власти и совершали разные другие недостойные поступки. Тогда спартанцы изгнали их из своей страны. Минийцы разделились, уходя из Лакедемона. Одни из них ушли в гористую Аркадию, где живут и поныне, другие рассеялись по островам Эгейского моря.

Мегистий замолк, на его лице появилось выражение задумчивости.

Шагавший рядом Симонид взглянул на друга:

— История с минийцами интересна, но при чём здесь деревья?

— Ах, да! Прости, главного-то я тебе и не сказал. — Мегистий хлопнул себя по лбу ладонью. — Перед тем как изгнать минийцев из Лаконики, спартанцы спросили богов, верно ли они поступают. И божественный оракул сообщил лакедемонянам, что у минийцев больше прав на долину Эврота, нежели у нынешних его владельцев. Ведь общеизвестно, что в незапамятные времена Гераклиды, придя в Лаконику, силой отняли у Тиндаридов и землю, и власть. А посему изгонять минийцев из Лаконики нельзя, ибо тут их родовые корни.