– Из Клэнтона. Мама возила нас на юбилей, когда мы были детьми.

– Лоубир нашла недавно такой же в Лондоне. Ее модули зафиксировали его, когда я был здесь. Ее приятельница провела поиск. Она торгует американскими древностями. Она и сама американка. Кловис Фиринг.

– Кловис?

– Фиринг, – сказал он.

– Не Реберн? – Флинн по-прежнему ничего не понимала. – Сколько ей лет?

– Думаю, не больше, чем Лоубир, но она старательно подчеркивает свой возраст. А. Глянул. Реберн. Девичья фамилия миссис Фиринг.

– Она старуха? В Лондоне?

– Они были знакомы в молодости. Лоубир сказала, что заехала к ней освежить память. Миссис Фиринг между делом упомянула, что Лоубир была английским шпионом, и Лоубир ответила, что и Фиринг в таком случае тоже.

– Но тогда она была Реберн, – сказала Флинн. – То есть сейчас.

Она смотрела на белый поднос, но видела не его, а руки Лоубир, удерживающие шляпку на ветру от коптера посреди Чипсайда, и руки Грифа, раскладывающие еду из «Суши-лавки».

– Черт, – сказала она, затем повторила это еще раз, тише.

Отчего-то после упоминания Кловис Фиринг Флинн резко сменила тему. Она вынесла его на веранду и поставила на двухместный диванчик между Такомой Реберн и молодым человеком, которого представила как своего двоюродного брата Леона, а сама ушла под самое большое дерево говорить по телефону. Недертон повернулся от Такомы, в чьей красоте ему почудилось что-то даже опасное, к Леону. У того на голове была эластичная повязка с абстрактным рисунком в тонах птичьего помета, который не успели убрать ассемблеры. Он был светловолосый, с кустистыми бровями и намечающейся светлой бородкой.

– Мистер Недертон в будущем, – объяснила Такома.

– Уилф, – сказал Недертон.

Леон склонил голову набок:

– Ты в будущем, Уилф?

– В некотором смысле.

– Как погода?

– Было пасмурно, когда я последний раз смотрел.

– Тебе надо работать синоптиком, – сказал Леон. – Ты в будущем и знаешь погоду.

– Ты только притворяешься глупым, – ответил Недертон. – Это служит тебе разом защитной окраской и средством пассивной агрессии. На меня такое не действует.

– Будущее много о себе воображает, – сказал Леон Такоме. – Я здесь не для того, чтобы выслушивать оскорбления от винтажного товара из меговского отдела игрушек.

– Надо привыкать, – заметила Такома. – Уилф, считай, платит тебе зарплату.

– Фу-ты, блин, – сказал Леон. – Мне шляпу снять?

– Думаю, ему все равно, но лучше сними, а то смотреть тошно, – ответила Такома.

Леон со вздохом снял повязку. Его редкие светлые волосы выглядели не многим красивее.

– За выигрыш в лотерею мне тебя благодарить, Уилф?

– Не совсем, – сказал Недертон.

– Много гемора с этим будущим, – заметил Леон, но тут подошла Флинн и взяла «Полли» на руки.

– Иди к маме, Леон, – распорядилась она. – Постарайся ее развлечь. Для начала скажи, что я все устроила: она не едет.

– Они за нее боятся. Ну типа будут под тебя копать…

– Значит, пусть раскошелятся. У них это отлично выходит. Вперед, к тете Элле. Развесели ее. Если расстроишь, я тебе башку оторву.

– Иду-иду, – сказал Леон спокойно и без тени обиды. Когда он вставал, диванчик под ним скрипнул.

– Я с Уилфом в трейлер, – сказала Флинн.

– Это на участке? – спросила Такома.

– В лощине за домом. Там живет Бертон.

– Я с тобой, – сказала Такома и встала. Диванчик не издал ни звука.

– Нам с Уилфом надо поговорить. Трейлер маленький.

– Я не буду входить. Извини, но, если ты уходишь из двора, мне придется перераспределить ребят и дроны.

– Ясно, – ответила Флинн. – Спасибо.

Они спустились с веранды, и Флинн зашагала по лужайке, которую Недертон видел в лунном свете. Теперь трава выглядела иначе – редкая, неравномерно зеленая, местами пожухлая. Флинн обогнула угол дома. Такома о чем-то говорила по беспроводной гарнитуре – наверное, отдавала указания ребятам и дронам.

– Завтра нам на вечеринку, – сказала Флинн. – Расскажи мне про Даэдру и про ту девушку, которую я должна буду изображать.

– Я ничего не вижу, – пожаловался Недертон.

Планшет с камерой был зажат у нее под мышкой. Флинн вытащила его и развернула вперед: он увидел невысокие деревья и утоптанную тропу.

– Куда мы идем? – спросил он.

– К трейлеру Бертона. В лощине. Он живет здесь с тех пор, как вернулся из морской пехоты.

– Он там?

– В «Сольветре». Он бы не обиделся.