— И что вы сделали?

— Первым импульсом было снять ее. Я попытался вскарабкаться на дерево, но не смог. Тогда побежал домой и сообщил матери. Мы вернулись в машине. Мистер Карсон и Росс следовали за нами в другой, захватив с собой лестницу. Когда мы подъехали, мистер Карсон поднялся по лестнице и констатировал, что Алиса мертва и ничего сделать нельзя. Я хотел, чтобы он обрезал веревку, но он сказал, что этого делать не следует… Нужно оставить все как есть до прихода полиции.

— Хорошая идея, мистер Карсон, — сказал я.

— Я просто в курсе юридических формальностей, — заметил он равнодушно.

— А зачем вы отвезли лестницу обратно в дом? Вы, может быть, испугались, что полиция украдет ее?

— Мы просто не… — пробормотал он растерянно.

— Ладно, что потом?

— После того как мы возвратились, мать позвонила шерифу, — продолжал Френсис.

— Алиса жила здесь?

— Конечно! — холодно сказала Жюстин. — А почему вы спрашиваете?

— Она могла приехать навестить мать. Когда вы видели ее в последний раз?

— Около десяти. Мы болтали. Алиса слушала в библиотеке пластинки. Перед тем как подняться к себе, она зашла пожелать нам спокойной ночи.

— После этого ее никто не видел? — спросил я.

Все в унисон отрицательно покачали головами.

— И никто не слышал, как она выходила из дому?

— Лейтенант, — неожиданно вмешался Карсон, — действительно ли необходимы все эти вопросы? В конце концов, речь идет о самоубийстве, а не об убийстве!

— Откуда вы это знаете?

Несколько секунд он тупо смотрел на меня.

— Но… но я сам видел… — тихо сказал он.

— Вы только что слышали, что сказал Френсис: он попытался забраться на дерево, но не смог. Как, по-вашему, Алисе удалось добраться до ветки, находящейся в семи метрах от земли?

— Боже! — прошептала Жюстин. — Это ужасно!

Френсис снял очки и посмотрел на меня.

— Мать знает? — спросил он.

— Да. У нее обморок.

— Мне сейчас же нужно к ней!

— Ею занимается экономка. Вы можете остаться. Допрос только начинается.

Я провел с ними около двух часов, но, когда закончил, у меня не было ни одной зацепки. Два часа топтания на месте. В конце концов я оставил их и вместе с Полником направился к выходу.

— Может быть, нам все это приснилось?

— Как это, лейтенант? — пробормотал Полник.

— Непонятно, как такое могло случиться. Из их слов следует, что Алиса была послушной девочкой. Совершенно безобидной. Ни у одной души на свете не было причины убивать ее. Никто из них понятия не имеет, откуда у нее на теле клеймо и что оно означает. Никто не слышал, как она выходила из дому, и никто не заметил в ее поведении ничего подозрительного. Обычная девушка, как обычно по вечерам, слушала пластинки Шопена и Грига.

— А эти двое мужчин? — спросил Полник, внезапно заинтересовавшись.

— С ними все в порядке, — сказал я, чтобы не пускаться в объяснения.

Росс, как образцовый дворецкий, мгновенно возник, едва мы приблизились к двери.

— Мадам легла, сэр. Мэри вызвала врача, и тот сказал, что мадам нуждается в отдыхе и что ни под каким предлогом ее нельзя беспокоить.

— Ладно, — сказал я. — Мы уходим.

— Хорошо, сэр.

— Когда вы видели Алису в последний раз? — спросил я по профессиональной привычке.

— Около половины десятого, сэр. Она слушала музыку в библиотеке… Если не ошибаюсь, это был полонез Шопена. Она позвонила и попросила стакан молока. Я принес.

— Кто-нибудь выходил после этого?

— Мистер Френсис, как обычно, пошел прогуляться около половины двенадцатого.

— Вы слышали, когда он вернулся?

— Да, сэр. Он казался очень возбужденным и говорил странно. Я пошел за лестницей в гараж и вместе с мистером Карсоном подвез ее к месту трагедии. Но мистер Карсон, наверное, сам уже все объяснил?

— Конечно. Сколько человек прислуги, кроме вас, в доме?

— Четверо. Экономка — вы ее видели, — кухарка и две горничные. Еще садовник, но сейчас он в больнице.

— Вы знаете, что они делали накануне вечером?

— Да, сэр. Они играли в карты в кабинете. Я сам там был, исключая, разумеется, то время, когда меня вызывала мадам.

— В итоге у всех есть алиби, — грустно сказал я. — Спасибо, Росс.

— Не за что, сэр. — Он открыл дверь. — Спокойной ночи.

— Вашими бы устами… — сказал я, выходя.