–  Так это в Сьерра-Неваде, - не унимался Дима, - а в Крыму секвойи - вот как эти березки-карлики.

–  Не скажи, товарищ Соловьев. Ты был в Никитском ботаническом саду?

–  А что?

–  Ну был, я спрашиваю?

–  Был.

–  И что же ты там увидел?

–  Меня больше… бесстыдница занимала.

–  Кто-кто?

–  Бесстыдница, говорю.

–  И как она, ничего?
– Павел расхохотался.

–  Оригинальна.

–  Блондинка или брюнетка?
– Мальцев перекинул вещевой мешок с одного плеча на другое.

–  Шатенка.

–  Стройна, изящна и бела?

–  Да ты не ехидничай. Нежная такая. Я ее даже… погладил. Кожица у нее глянцем отливает, а толщиной - с папиросную бумагу…

–  И она не отвернулась, когда ты ее того… гладил-то?
– вновь засмеялся Павел.

–  Чего же ей отворачиваться? Ведь она… бесстыдница.

Павел остановился.

–  Нет, ты что, шутишь или в самом деле?

–  Разве только ты умеешь «заливать»?
– неопределенно ответил Соловьев.

–  Насчет секвойи? Так это же правда, Дима.

–  А я разве вру? Ведь ты был в Никитском ботаническом?

–  Конечно.

–  Вино там пил, по усам текло, а в рот не попадало?

–  Ей-ей был.

–  Секвойю ты заметил, а бесстыдницу нет. Значит, ты еще нравственно непорочный малый, - съязвил Дима и вдруг насторожил ухо.
– Постой, постой, никак, «мессеры»?

Мальцев тоже прислушался.

–  Нет, это тебе показалось.

–  Да постой же ты!
– крикнул Дима.

–  Кажется, точно, они так гудят, - подтвердил Павел,

Когда Мальцев и Соловьев подбегали к городку, воздух разрезал леденящий вой сирены. Группа вражеских самолетов, выскочив из-за сопки, атаковала аэродром. И хотя советские самолеты, барражировавшие в районе аэродрома, и те, которые поднялись в воздух по тревоге, связали боем немцев, все же один «мессер» прошел низко над землей и дал несколько очередей по нашим машинам. Павел и Дима, сначала с интересом наблюдавшие за воздушным боем, бросились в капонир, упали в прикатанный снег и так лежали там, прижавшись друг к другу, пока не кончился бой.

–  Оказывается, здесь серьезно, - сказал Павел, вставая и отряхивая снег с меховой куртки.

–  А ты говори-ил… - протянул Дима, подбирая вещевые мешки.
– Хорошо, если никто не заметил, как мы с тобой…

Павел пошутил:

–  Сиганули-то? Весь полк наблюдал, как ты сидор свой бросил.

Полк не полк, а командир полка действительно видел: два каких-то летчика во время обстрела метнулись в капонир, хотя можно было укрыться и поближе, за невысокой каменной стеной. И как только Павел и Дима представились Борисову, он с улыбкой спросил:

–  Ну что, неласково встречаем? А? Ничего, здесь хоть и холодно, но бывает жарче, чем в Крыму. Наглеет немец. Превосходство пока за ним. Мы стараемся перехитрить умением. Вам придется с азов начинать. Тут ведь не юг, где ни облачка, тут все время сложняк, и, конечно, чтобы умело бить врага, надо быть асом.

–  С чего начнем, товарищ командир?
– спросил Павел.

–  С провозных, - ответил Борисов и зашагал по землянке. Невысокого роста, плотный, словно спрессованный из стальных слитков, командир полка ходил взад-вперед, как маятник, и горячо говорил: - Да, да, с провозных, как школяров, вас будем учить. Прочувствуете машину, ее поведение при маневре, присмотритесь к местности, научитесь маскироваться. Заметили, наши самолеты похожи на тигров. Это камуфляж. Очень хорошо помогает прятаться на фоне сопок и бить врага внезапно, наверняка… - Он сел за стол, закурил, - Ребята у нас хорошие, летают смело, дерутся отважно, не пожалеете, что попали в нашу семью. Качинское окончили?
– спросил Борисов Павла.

–  Оба оттуда, - улыбнулся Мальцев.

–  Хорошее училище, - заметил Борисов.
– А потом у Загубисало в эскадрилье были?

–  Да, у капитана Загубисало.

–  Знаю Кирилла, вместе учились, вместе летали.

–  Смелый, - вставил Павел.

–  Смелости у него хоть отбавляй, да и с гордецой он.
– Борисов взглянул на летчиков, как бы спрашивая: «Разве я не прав?»

Павел и Дима промолчали.

–  Итак, друзья, - Борисов встал, - зачисляю вас в первую эскадрилью. Желаю успеха. Подвернется случай - представлю полку.

Мальцев и Соловьев вышли из землянки. В лица ударил морозный воздух.

Павел сказал:

–  Вот и начинается наша жизнь сызнова. Слыхал: «Как школяров…»

–  А ты что, сразу в бой захотел?
– возразил Дима.
– Тут ведь Север.

Друзья принялись за дело. Имея уже небольшой фронтовой опыт и совершив здесь несколько контрольных полетов, они вскоре были готовы выполнить и более сложные задания.

Как- то несли боевое дежурство. Дул холодный норд-ост. В ноябре в этих краях хозяйничает полярная ночь. Лишь в середине дня ненадолго она уступает свои права мутноватому рассвету.