Павел улыбнулся.

–  Знаю, знаю, Иван Сидорович, ты мастер, так сказать, зажечь сердечко. Но ведь…

–  Что ведь?

–  И все же это земля-матушка.

Бортов взглянул на часы:

–  Тебе во сколько к командиру?

–  В двенадцать.

–  Сейчас без четверти, решай!

Павел встал, оперся на палку, выпрямился:

–  Вот что, Иван Сидорович, если командир намерен списать, пусть будет капе, а если повременит, тогда…

–  Хорошо. Договорились. Пошли.
– Бортов широко распахнул дверь, пропуская вперед Павла.

Загубисало встретил Мальцева официально. Окинул его взглядом, кивнул на стул. Павел сел, оперся на палку.

–  Ну что надумали, товарищ капитан?

Павел встал, приложил руку к козырьку:

–  Служить, товарищ командир!

–  Садитесь и не паясничайте. Я серьезно спрашиваю.

В разговор вступил Бортов:

–  Кирилл Прокофьевич, он в самом, деле решил служить.

–  Как это понимать, Иван Сидорович? Товарищ капитан, - обратился Загубисало к Павлу, - выйдите, пожалуйста… Как это прикажете понимать?
– повторил он вопрос, когда Мальцев вышел.

Бортов приблизился к столу, встал напротив Загубисало.

–  Кирилл Прокофьевич, я долго беседовал с Мальцевым. Мне кажется, с увольнением следует повременить.

–  То есть?
– сердясь, спросил Загубисало.

–  Нельзя одним махом это делать. Он нам еще нужен, опытный летчик, сердцем прирос к самолету, и, если оторвем его от машины, как говорится, с кровью, мы нанесем человеку непоправимую рану.

–  А кто будет выполнять приказ об увольнении людей в запас, я или ты?

–  Оба, Кирилл Прокофьевич, будем выполнять. Ты и я. Но ведь приказ-то надо выполнять не формально, а… по существу.

–  Что ж, по-твоему, я формалист? Так, что ли? По-твоему, здорового, крепкого парня уволь, а инвалида оставь? Да? И это выполнение приказа по существу? А с кем, позволь тебя спросить, ты воевать будешь, если завтра сыграют вновь тревогу? С инвалидом?

–  Кирилл Прокофьевич!
– повысил голос Бортов.
– Вы забываете, о ком говорите! Вы оскорбляете человека, который…

–  Я уже сорок лет Кирилл Прокофьевич, - перешел на еще более высокую ноту Загубисало, - и никому не позволю командовать! Я командир и попрошу вас, товарищ майор, выслушать, что я скажу.
– Загубисало перешел на «вы».

–  Я повторю, Кирилл Прокофьевич, - твердо сказал Бортов, - вы можете принимать любое решение, но не имеете права говорить оскорбительно о человеке, перед которым мы должны снимать шапку…

–  Ну и хватил, вот так хватил, комиссар.
– Загубисало круто повернулся к Бортову. Глаза их встретились, схлестнулись. Несколько секунд они смотрели друг на друга сурово, не моргнув. Наконец Загубисало отвел взгляд в сторону, нервно запустил руку в карман, выхватил оттуда портсигар, закурил,- Кури, комиссар,- сунул он в руки Бортова портсигар и шумно опустился на стул.

Бортов закурил, положил портсигар на стол. Загубисало взял его и нервно сунул в карман.

Несколько минут курили молча.

–  Так что же ты предлагаешь?
– спросил Загубисало, успокоившись.

–  Штурманом наведения назначить, - так же спокойно ответил Бортов,

Загубисало нажал кнопку, вызвал начальника штаба. Тот явился быстро, словно стоял за дверью:

–  Слушаю вас.

–  Напишите представление на Мальцева.

–  На увольнение, как договорились?

Загубисало зло блеснул глазами:

–  Поперед батьки не лезьте в пекло.

–  Слушаюсь.

–  Напишите представление о назначении его на должность штурмана наведения. В кадры я позвоню. Идите и позовите Мальцева.

Павел вошел в кабинет энергично, широко.

–  Вот что, товарищ капитан, - сказал Загубисало.
– Комиссар уговорил меня оставить тебя на капе наведенцем. Как ты на это смотришь?

–  Положительно он смотрит, Кирилл Прокофьевич,- вставил Бортов.

–  Положительно, товарищ командир, - подтвердил Мальцев.

–  Тогда жди приказ. А теперь - будь здоров.

Павел, постояв немного в нерешительности, повернулся к Бортову, протянул ему свою широкую ладонь, сжал маленькую, но крепкую руку замполита, сказал:

–  Спасибо, комиссар.

–  Идите, Павел Сергеевич, - ответил Бортов и тихонько подтолкнул его в плечо. Павел, опираясь на палку, вышел из кабинета.

–  Думаешь, справится?
– спросил Загубисало, пуская в потолок дым.

–  Уверен, - ответил Бортов, гася папиросу.

Они помолчали. Над аэродромом раздался гул самолета. Загубисало посмотрел в окно.