Шрифт:
Павел сдался. Они по-солдатски быстро разделись. Дима помог Павлу снять протезы, заботливо укрыл его одеялом и, сказав: «Спокойной ночи», сам юркнул в постель.
В землянке наступила тишина. Лишь будильник на столике четко отсчитывал секунды, да за окном гудел, посвистывал холодный ветер.
Павел и Дима не спали. Каждый думал о своем. Павел мечтал о том, как он через месяц, а может и меньше, подойдет к истребителю, похлопает его ладонью, сядет в кабину, опробует мотор и… взмоет в воздух. А она, Тоня, белокурая, стройная, улыбнется ему, помашет рукой, пошлет воздушный поцелуй и шепнет: «Возвращайся с победой, и скорее!»
А Дима в это время думал: «Какой же ты непутевый, Пашка. Летать захотел. Ну, посмотрел бы еще раз на свои ноги - обрубки ведь, Мороз по коже пробегает. В самый раз сидеть бы на капе… А Пожарская, видать, глубоко в твое сердце вошла. Не знаю, что ты в ней хорошего нашел… Нет, она, кажется, ничего…»
– Ты говоришь, это любовь, Шплинт?
– раздался вдруг в тишине голос Павла, и кровать жалобно заскрипела под его могучим телом.
– А ты все еще не спишь, чертяка?
– послышалось в ответ. Дима высунул голову из-под одеяла, приподнялся на локте.
– Нет, сплю, сплю, Шплинт…
И, еще раз повернувшись с боку на бок, Павел захрапел на всю землянку.
Глава вторая
Наступил день, когда после длительных тренировок Павлу разрешили боевой вылет. И не обычный, а редкий: небольшая группа наших летчиков должна была сражаться против нескольких десятков немецких самолетов-бомбардировщиков, прикрываемых истребителями.
Погода по-прежнему не особенно балована североморцев. Лишь изредка между «окнами», как называли летчики непродолжительные просветы в погоде, случалась боевая работа. Так было и в этот раз. Подул сильный ветер, разогнал низкие, висящие над шапками сопок тучи, а дело закипело.
Ракеты прочертили воздух. На старт вырулили несколько самолетов, которые возглавлял сам Борисов. Среди них были истребители Мальцева и Соловьева.
Взлетели один за другим. Собрались в строй над аэродромом, качнули крыльями и взяли курс на запад.
– «Кобра», «Кобра»,- как себя чувствуешь?
– запросил Борисов Павла, и тот ответил:
– «Сокол», «Сокол», чувствую себя превосходно, чувствую превосходно.
– Так держать!
Летели невысоко, над самыми сопками. Это был излюбленный прием Борисова - прикрыться местностью, а потом внезапно вынырнуть перед самым носом противника и расстрелять его в упор.
– «Сокол», «Сокол», вижу группу немецких самолетов, - радировал Павел.
– Добро,- ответил Борисов.
– Внимательно слушайте план атаки. По силуэтам предполагаю - впереди «юнкерсы». Истребители, возможно, где-то на подходе или над ними. Все за мной. Набираем высоту, тройка атакует бомбардировщиков, четверка прикрывает нас. Если нет истребителей сопровождения, брать на себя и по бомбардировщику. Я атакую ведущего, Мальцев - замыкающего, Соловьев выбирает цель в середине строя. За мной!
Самолеты нырнули в облака. Машины повиновались опытным мастерам, казалось, ими управляли не разные люди, а один человек.
Павел летел за командиром, неотрывно следил за его маневром, боясь пропустить какой-нибудь сигнал. Ведь сегодня - испытание, первое испытание на прочность, которое должно раз и навсегда ответить на затаившиеся где-то в глубине сердца вопросы: «А все же сможешь ли ты, Павел, быть настоящим летчиком, можешь ли ты стоять вровень по мастерству, отваге, выдержке с теми, кто пойдет с тобой в атаку, вынесешь ли тяжесть боя?»
И сейчас он отвечал себе: «Ты должен выстоять, Павел, обязательно должен выстоять. Иначе… Иначе пропали все утомительные и мучительные тренировки в госпитале, иначе были напрасными все хлопоты в Москве, да совсем другими глазами будет смотреть, наверное, на тебя и твоя Тоня… Да, да, твоя…»
Павел на минуту представил, как он вскоре после возвращения в полк встретил Тоню возле капонира, где техники и авиамеханики переоборудовали ему самолет, как она, раскрасневшаяся от мороза, вдруг побежала навстречу ему, а он, опираясь на палку, зашагал к ней, как она, никого не стесняясь, подпрыгнула, обхватила гибкими руками его шею и звонко поцеловала в щеку.
– С возвращением вас, Павел Сергеевич, - уже отстранившись, как-то важно и официально сказала она.
– Спасибо, Тонечка.
– Павел улыбнулся.
– Как ваше здоровье?
– спросила Тоня.
– Не жалуюсь,- ответил Павел.
– Стометровку бегать не собираюсь, а если хорошую девушку увижу, пожалуй, и больше пробегу.
– Не забывайте наведываться в санчасть, Павел Сергеевич. Я вас взяла на персональный учет.
– Спасибо, спасибо. Хоть с сегодняшнего дня. Вот только освобожусь - обязательно загляну.