Солдат крикнул:

–  Товарищ дежурный!

Вместо дежурного появился подполковник, толстогубый, с отечными мешочками под глазами.

–  Чего расшумелся?
– спросил у часового.

–  Они в штаб просятся, - тот кивнул на меня.

Сизые, гладко выбритые щеки подполковника - на расстоянии ощущался запах трофейного эрзац-одеколона - дрогнули. Четко сдвинув каблуки сапог довоенного образца, приложив руку к козырьку, не столько растерянно, сколько удивленно спросил:

–  Вы?… Мы же за вами машину послали.

–  Разминулись, значит.

–  Разрешите представиться: начальник штаба армейского стрелкового запасного полка подполковник Сапрыгин Александр Дементьевич.

Пожатие у него короткое, сильное. Приглашая меня в штаб, на ходу заметил:

–  Только что отбыл наш замполит товарищ Рыбаков Леонид Сергеевич.

–  Встретимся.

–  - Это конечно…

Часовой отдал мне честь, положенную командиру части, - отбросил полуавтомат вправо.

Кабинет начальника штаба скромный: стол с картой-километровкой, три венских стула, два полевых телефона. Я протянул Сапрыгину пакет с приказом о моем назначении. Наступила пауза; казалось, начштаба полка хотел вычитать в приказе то, чего там не было. Я предложил ему папиросу:

–  Подымим?

–  Это можно.

Сапрыгин плечист, складен, лицом бледен.

–  Александр Дементьевич, доложите, пожалуйста, о личном составе полка, его вооружении и о том, о чем найдете необходимым.

Он докладывал не спеша, обдумывая каждую фразу. Чем больше я узнавал, тем больше становилось не по себе. Десять тысяч солдат! Мобилизованных по ходу наступления от Днепра к Днестру, прибывших из фронтовых госпиталей. Это же дивизия!… Начштаба докладывать докладывал, но, как я успел заметить, пристально следил за тем, какое впечатление производили на меня его слова. Они потрясали, фразы доносились, как прерывистые выстрелы полуавтоматов: бах! бах! бах!… Что он, хочет удивить или запугивает? Я прервал его:

–  Вы давно в полку?

–  Со дня основания. Вы пятый комполка.

Странно… Война застоя не любит, ни позиционного, ни служебного. На ней от лейтенанта до полковника порою шаг короче, чем в мирную службу от одного звания к другому. Но на той же войне бывает и так: этот шаг еще короче от полковника до рядового штрафного подразделения…

–  На улицах маршируют взводы полка?

–  Так точно.

–  Они кое-как обмундированы.

–  Тыл отстал. Впрочем, за него отвечает ваш помощник по хозяйственной части майор Вишняковский. Прикажете вызвать?

–  Потом разберемся.
– Я откровенно потянулся, зевнул.
– А сейчас бы баньку, да погорячее. Как насчет этого?

–  Сообразим.
– Посмотрел на ручные часы.
– О, в нашем распоряжении минут сорок - пятьдесят.

Предбанник встретил нас… музыкой. Белобрысый солдат, склонив голову на трофейный аккордеон, шустрыми пальцами перебирая клавиши, наигрывал бравурный марш. Александр Дементьевич улыбался, обнажая зубы до самых десен:

–  А ну рвани-ка нашу!

Мы раздевались под штраусовский вальс. Вошли в чистую просторную мойку. Начштаба уселся подальше от меня, - жаль, спину друг другу не придется потереть… Я залез на верхнюю полку, подставил бок под черное отверстие, из которого шел горячий пар. Хорошо! Рубцы на ране смягчаются, по всему телу расплывается приятная теплота…

В предбанник вышли вместе. Сапрыгин острым взглядом скользнул по моей ране:

–  Здорово полоснули…

Я посмотрел на белобрысого баяниста:

–  Хорошо играешь, парень. Спасибо, иди отдыхай.

Солдат ушел.

–  Откомандируйте его в распоряжение замполита, подполковник, - сказал я.

–  Будет исполнено!

Мне приготовили комнату недалеко от штаба, в три окошечка, на которые успели повесить казенные занавески. На столе, крытом клеенкой, полевой телефон и зачем-то школьный звоночек.

Только отдышался, как услышал тихий стук.

–  Войдите.

–  Здравия желаю, товарищ подполковник!

Солдат, поразительно похожий на Урию Гипа, стоял у по рога с подносом.

–  Обед?

–  Так точно-с.

Чинно положил на стол ложечки, вилочки, салфеточку. Из ресторанного супника налил тарелку бульона, пододвинул поближе слоеный пирожок. И бульон и бефстроганов - объедение. Да я такого обеда в жизни не едал!

–  Специалист!

–  Москва. Ресторан «Иртыш». Оттуда-с взят. Что изволите на ужин?

–  Что принесете.

Солдат аккуратно собрал посуду и тихо вышел. Всласть покурив, пошел к кровати - устал чертовски. Уснул. Долго ли, коротко ли спал, проснулся и увидел: у порога щерил клыкастый рот пожилой ефрейтор. Глаза его выжидающе глядели на меня.

–  Кто вы?

–  Ефрейтор Клименко, ездовой при вас, значит!

–  Здорово, товарищ ефрейтор.
– Я протянул ему руку. У него широкая ладонь, шершавая, мозолистая, - Кто под седлом?

–  Конь Нарзан.

–  Какой из себя?