–  Роты не выйдут через час, приказ будет сорван.

–  Роты скомплектуем новые. Срок - сутки. Всех по подразделениям.
– Посмотрел на коновода: - Лошадей, ефрейтор!…

Лежу на кровати в сапогах, уставившись в потолок. Вошел Клименко, невесело потоптался у порога.

–  Ты чего?

–  Поисты треба.

–  Тащи.

Хлеб домашний, с хрустящей корочкой, а молоко пахнет свежей травой. Клименко не спускает с меня глаз.

–  Жалеешь?

–  Злякались, та бог миловав…

Ожил телефон. Сапрыгин упорствует:

–  Приказано «ящики» отправить немедленно. Разрешите?

Иду в штаб. Вся тройка здесь: начштаба за столом, замполит у окна, а хозяйственник Вишняковский у самой двери. Сапрыгин, уступая мне место, докладывает:

–  Больные, многодетные, специалисты заменены другими.

–  А парнишки?

–  Время… - Он разводит руками.

Замполит примирительно:

–  Офицерский состав полка достойный урок получил. На роты должны уйти. Они у нас всегда уходили вовремя.

–  Да, надо вовремя. Только роты маршевые не готовы к бою. Так или нет?

–  Не понимаю, чего вы добиваетесь?
– с раздражением спросил Рыбаков.

–  Того, чего от нас ждут… Леонид Сергеевич, и вы, майор Вишняковский, останьтесь.

Сапрыгин сердито вышел.

–  Садитесь, товарищ майор, - пригласил я Вишняковского, Тот примостился на краешке табуретки.

–  Прежде чем снимут меня с полка, я успею отправить вас на передовую. Вы меня поняли?

Краска схлынула с лица майора.

–  Или…

Вишняковский вскочил. Усаживать не стал.

–  Или немедленно выполните приказ: из тыла доставите триста комплектов обмундирования - раз! Выпросите у армейских транспортников десять трехтонных машин, крытых брезентом, - два! Ясно? Срок - сутки! Идите!

Вишняковский не вышел, а выплыл, как рыба, оглушенная взрывом.

Замполит недоумевал:

–  На что надеетесь?

–  На то, что будем точно выполнять требования Военного совета армии. На опыт офицеров, полка, наконец…

–  Мне нравится такая уверенность. Получается: одним махом семерых побивахом.

–  Не каждый же день гранаты швырять…

–  Дай-то бог!…

–  Срочно формируем новые роты! За мной первый батальон, за вами второй. Начальника штаба пошлем в третий. Срок - двенадцать часов.

Маршевые роты, одетые по форме, из бывалых солдат, прибыли на машинах к месту назначения с опозданием на восемь часов.

15

Меня и замполита вызвали в штаб армии.

Идем стремя в стремя. Леонид Сергеевич спрашивает:

–  А вы знаете, что машины Вишняковский достал со стороны и за это отдал бочонок спирта?

–  Это по вашей части. Привлекайте.

–  Так всю партийную организацию разгонишь!

Коснулись друг друга коленями. Вино, спирт… Значит, без них не обошлось… В хорошее дело опрокинули бочку дегтя.

–  Ну и сволота!
– вырвалось у меня.

–  О ком это вы?

Молчу.

–  Разрешите дать вам совет: сдерживайтесь, пожалуйста.

–  Учите??

–  Делюсь опытом. Как-никак я старше вас лет на десять.

–  Разве только числом прожитых лет определяется опыт?

–  Но и годы со счетов не сбросишь. С ними приходят удачи и неудачи. Если хочешь - и ошибки, но пережитые и, главное, понятые.

–  Как говорят, намек вдомек.

Дорога сузилась, замполит поотстал. Скоро кончилась лесная полоса, и мы вышли на проселок, снова поравнялись.

–  Я хотел сказать, что в запасном полку как-никак не первый год.
– Рыбаков натянул повод.

–  Значит, привыкли отправлять людей чохом?

–  Пришел, увидел, победил!
– На щеках замполита выступил румянец.

–  А я одного хочу - посылать в бой настоящих солдат.

Рыбаков промолчал, достал кисет, вышитый шелком, протянул мне:

–  Давай покурим…

Табак у него душистый, с первой же затяжки напомнивший мне дюбек, что растет на южной стороне Крымских гор.

–  Хорош, - сказал я.

–  Земляки прислали.

–  Издалека?

–  Урал-батюшка. Прадед мой, дед, батя - металлурги. Сталь варили. И я с батей подручным. Потом учился, в инженеры выскочил. Вызвали в обком - и на партийную работу. Ни опыта, ни особых знаний… И сам дров наломал, и меня ломали… Всю жизнь жалею, что не в цеху остался!