–  В чем дело?

–  Подполковник самовольно занял переправу!
– О пистолете он умолчал.

–  Как смели? Под суд отдам!
– накинулся на меня уполномоченный.

–  За что? Я воспользовался паузой и перебросил полк на тот берег.

–  Откуда пауза?
– Он повернулся к коменданту.

–  Девяносто шестая танковая бригада запаздывает по неизвестным причинам, товарищ полковник…

–  Тогда в чем дело, комендант?

–  Мы оба виноваты, товарищ полковник, - говорю я.

–  Идите - и чтобы через десять минут ни одного вашего солдата на переправе, ни одной повозки!

Вышел вместе с комендантом.

–  Ты уж извини, виноват, - сказал я ему.

–  Где это ты научился драться?

–  Да ладно тебе, сказано - виноват.

–  Не завидую твоим подчиненным…

С того берега набегал горький и влажный ветерок. Под копытами Нарзана сухо гремел настил…

Мы двигались за наступавшими частями. Деревья вокруг почернели от гари, на них ни листьев, ни плодов.

Попадались пленные. Они сдались сразу же после вторичного переноса огня в глубину их обороны. На запад путь им казался страшней, чем к нам. Они медленно брели, немцы и румыны, с застывшим в глазах страхом.

Наступление продолжалось при тридцатипятиградусном пекле. Тысячи трупов лежали от Днестра до Селемета, который сейчас брался штурмом. Над ним стояло ржавое марево солнца и огня. Не счесть покалеченных и разбитых машин, уже обобранных армейской шоферней. А лошадей, лошадей… Бедолаги, позадирали мощные копыта в стальных подковах в небо…

Санитарная служба фронта падала с ног от усталости. Повсюду запах хлорки. Пленные румыны роют глубокие ямы.

А войска - на запад, на запад…

Сады, земля, дома, изуродованные шквалом огня. Рыжая, рыжее глины, пыль на дорогах.

Наши части ворвались в Селемет. Здесь оказался оперативный центр 6-й немецкой армии. Окрестности начисто изрыты, в добротных блиндажах ковры, домотканые рядна.

Танковые части выскочили на простор и уже завязали бои у самого Прута, а войска соседнего фронта вышли на реку севернее и захватили западный берег. Под угрозой окружения оказались главные силы группы армий противника «Юг».

Через день роты, батальоны, полки, всю нашу Степную армию облетела весть: за Прутом сомкнулись мотосоединения двух Украинских фронтов. 6-я немецкая армия, бывшая армия генерала Паулюса, снова оказалась в окружении. В гигантском котле на восточном и западном берегах реки - пять немецких корпусов. На юге, у Аккермана, одна из армий нашего фронта завершила ликвидацию главных сил 3-й румынской армии.

27

Нетерпение! То самое нетерпение солдата, когда кажется, что на главную битву не попадешь, что самые значительные события обойдут тебя.

25 августа в шестнадцать часов меня вызвали к Гартнову. Я прискакал к едва приметному домику, притаившемуся под древним корявым дубом, спешился и вошел в низкую комнатенку.

Командующий встретил улыбкой.

–  Небось думаешь, на шапочный разбор?

–  Никак нет.

–  Ну и хорошо. Каждому свое дело и на своем месте. Садись, подполковник, кури, а я свяжусь, - Потянулся к полевому телефону.

Сел, а сердце мое - бах, бах…

Как сквозь ватные тампоны, доносится генеральский голос:

–  Дай мне Семнадцатого… Ты? Еще раз здоров. Как там у тебя?… Да, я о ней знаю - авиаразведка подтверждает. Держись и смотри в оба. Фланг?… Ты Тимакова знаешь? Ну и слава богу. Так вот, он будет у тебя. Все.
– Командарм положил трубку, расстегнул ворот кителя - мелькнула белоснежная сорочка.
– Подойди к карте, - позвал меня.

Оперативная карта испещрена красными и синими стрелками. Котел, в котором оказались полуразбитые немецкие дивизии, обведен жирной волнистой чертой. Он напоминал по форме яблоко с выпиравшим боком. Оттуда, из него, летели синие стрелы, но тут же загибались за фронтовую черту - обратно к себе.

–  Контратакуют, - сказал командарм, кончиком карандаша обвел юго-восточную часть котла.
– Здесь немцев держат полки генерала Епифанова, изрядно потрепанные. У него жидковат левый фланг. Но это еще не вся беда. Немцы группируются. Собрали кулак - до полка пехоты, остатки штабов трех дивизий с генералами во главе, танки и самоходная артиллерия. Отчаянные! На все пойдут…

–  Ясно, товарищ командарм.

–  Торопыга, слушай. Куда ударят - неизвестно, проясняется только общее направление - Прут. Там единственная переправа. Противник вокруг нее держит свежие части, танки. Значит, и прорываться будут туда, на переправу. Но… маршрут?… Могут пойти вдоль однопутки, но это на юг, а им нужен запад. На запад дорога короче, но там лес, болотце. Думай.
– Командующий отошел, подпер спиной бревенчатую стену, по-стариковски потерся о нее; стоя у открытого окна, закурил.