— Распивочная? — спросила физіономія и остановилась выпучивъ глаза.

— Нтъ, — отвчали оба джентльмена разомъ.

— По другую сторону, голубчикъ, — сказалъ мистеръ Бонтингъ.

— И, пожалуйста, затвори на собой дверь, добавилъ мистеръ Коосъ съ раздраженіемъ.

— Ладно, — сказалъ вошедшій, какъ будто понижая голосъ, какъ-то странно не похожій на сиплый звукъ его перваго вопроса,

— Это врно, — прибавилъ онъ прежнимъ голосомъ, — проваливай!

И онъ исчезъ, затворивъ за собой дверь.

— Матросъ, какъ мн кажется, — сказалъ мистеръ Бонтингъ. Презабавный они народъ. «Проваливай», вотъ теб на! Это, вроятно, морской терминъ, имющій отношеніе къ его выходу изъ комнаты.

— Вроятно, — сказалъ Коссъ. Какъ у меня нервы-то нынче разгулялись! Я просто такъ и привскочилъ, когда дверь такъ неожиданно отворилась.

Мистеръ Бонтингъ улыбнулся, будто самъ и не думалъ привскакивать.

— А теперь, — сказалъ онъ со вздохомъ, — за книги.

— Одну минуту, — сказалъ Коссъ, всталъ и заперъ дверь. Теперь ужъ, наврное, никто намъ не помшаетъ.

При этихъ словахъ его кто-то чуть слышно фыркнулъ.

— Одно несомннно, — сказалъ Бонтингъ, придвигая свой стулъ къ стулу Косса; — въ Айпинг за послдніе дни случались странные вещи, очень странныя. Я не могу, конечно, поврить нелпой исторіи о невидимости…

— Невроятная исторія. — подтвердилъ Коссъ, — невроятная. Но фактъ все-таки остается фактомъ: я несомннно видлъ сквозь его рукавъ во всю длину.

— Полно, видли ли? Уврены ли вы въ этомъ? Можетъ быть, какое-нибудь зеркало, напримръ… Такъ легко производятся галлюцинаціи! Не знаю, видали ли вы когда-нибудь хорошаго фокусника?…

— Не будемъ больше этого поднимать, Бонтингъ, — сказалъ Коссъ, — все это мы уже говорили. Ну-ка, примемся лучше за книги. А, вотъ это, кажется по-гречески, Конечно, это — греческій алфавитъ.

Онъ указалъ на середину страницы. Мистеръ Бонтингъ слегка покраснлъ, придвинулъ лицо поближе, какъ будто находя какое-то неудобство въ своихъ очкахъ. Греческія познанія маленькаго человчка были изъ самыхъ эфемерныхъ, а между тмъ онъ былъ твердо убжденъ, что вс прихожане считаютъ его знатокомъ и греческаго и еврейскаго текста. Что жъ теперь длать? Признаться? Удрать? Вдругъ онъ почувствовалъ на затылк что-то странное, попробовалъ пошевелить головой и встртилъ непреодолимое сопротивленіе. Чувство было очень любопытное: странное давленіе, будто нажимъ тяжелой и твердой руки, непреодолимо пригибавшей его подбородокъ къ столу.

— Не шевелитесь, малыши, — прошепталъ чей-то голосъ, — или я размозжу головы вамъ обоимъ.

Бонтингъ взглянулъ въ лицо Косса рядомъ съ его лицомъ и увидлъ полное ужаса отраженіе своего собственнаго болзненнаго удивленія.

— Очень сожалю, что приходится прибгать къ энергичнымъ мрамъ, сказалъ голосъ, — но иначе нельзя.

— Съ какихъ поръ научились вы совать носы въ частныя записки ученаго? — сказалъ голосъ, и одновременно стукнули по столу два подбородка, и одновременно щелкнули два комплекта зубовъ.

— Съ какихъ поръ научились вы вторгаться къ частное помщеніе человка, котораго постигла бда? — и толчокъ повторился.

— И куда двали мое платье? Послушайте, — сказалъ голосъ, — окна заперты, и я вынулъ ключъ изъ двери. Человкъ я сильный, и у меня подъ рукою кочерга, кром того, что я невидимъ? Не подлежитъ ни малйшему сомннію, что если бы только захотлъ, я могъ бы убить васъ обоихъ и уйти безъ всякихъ затрудненій. Понимаете? Отлично. Если я васъ отпущу, общаете ли вы мн не пробовать никакихъ пустяковъ и сдлать то, что я вамъ велю?

Священникъ и докторъ посмотрли другъ на друга, и лицо доктора вытянулось.

— Да, — сказалъ мистеръ Бонтингъ, а нимъ повторилъ и докторъ. Тутъ давленіе на шеяхъ ослабло, докторъ и священникъ выпрямились, оба очень красные, и стали вертть головами.

— Пожалуйста, не сходите съ мста, — сказалъ Невидимый, — вотъ кочерга. Видите? Когда я вошелъ въ комнату, — продолжалъ онъ, поочередно подставляя кочергу къ кончику носа обоихъ гостей, — я не ожидалъ, что кого-нибудь въ ней застану, а ожидалъ, что найду, кром томовъ моего дневника, еще пару платья. Гд оно? Нтъ, не вставаніе; самъ вижу, что оно исчезло. Хотя теперь, пока, днемъ еще такъ тепло, что невидимый человкъ можетъ бгать и нагишомъ, но по вечерамъ холодно. Мн нужно платье и другія вещи. Эти три книги мн нужны также.

Въ этомъ пункт разсказъ долженъ быть прерванъ снова по одной весьма печальной причин, которая скоро обнаружится. Пока все выше описанное происходило въ гостиной, и пока мистеръ Гокстеръ наблюдалъ за мистеромъ Марвелемъ, курившимъ у воротъ, всего за какіе-нибудь двнадцать ярдовъ мистеръ Голль и Тедди Генфрей въ смутномъ недоумніи обсуждали айпингскую злобу дня.

Вдругъ по двери гостиной что-то громко стукнуло, раздался пронзительный крикъ, и все смолкло.