— Опасности нтъ, — сказалъ онъ и прибавилъ про себя «для васъ».

Окончивъ все это, онъ задумался, потомъ вернулся къ остывающему завтраку.

Онъ лъ съ перерывами глубокаго раздумья и, наконецъ, ударилъ кулакомъ по столу.

— Мы поймаемъ таки его! И приманкой буду я. Онъ зайдетъ слишкомъ далеко.

Кемпъ поднялся въ бельведеръ, тщательно затворяя за собой вс двери.

— Это игра, — сказалъ онъ, — игра странная, но вс шансы за меня, мистеръ Гриффинъ, несмотря на вашу невидимость и вашъ задоръ, Гриффинъ, contra mundum, что и говорятъ…

Онъ посмотрлъ въ окно на раскаленный косогоръ.

— Вдь каждый день ему надо добывать себ пищу, — ну, не завидую! А правда ли, что прошлую ночь онъ спалъ? Гд-нибудь, подъ открытымъ небомъ, чтобы никто не могъ на него споткнуться. Хорошо, кабы завернули холода и слякоть, вмсто жаровъ-то… А вдь онъ, можетъ быть, слдитъ за мной и въ эту самую минуту.

Кемпъ подошелъ ближе къ окну и вдругъ отскочилъ въ испуг: что-то крпко стукнуло въ стну надъ косякомъ.

— Однако, нервенъ же я! — проговорилъ онъ про себя, но снова подошелъ къ окну не ране, какъ минутъ чрезъ пять.

— Воробьи, должно быть, — сказалъ онъ.

Вскор у наружной двери послышался звонокъ. Кемпъ сошелъ внизъ, отодвинулъ болты, отперъ дверь, осмотрлъ цпь, поднялъ ее и, не показываясь, тихонько отворилъ. Его привтствовалъ знакомый голосъ. Это былъ Эдай.

— На вашу горничную напали, Кемпъ, сказалъ онъ сквозь дверь.

— Что вы! — воскликнулъ Кемпъ.

— Отняли у нея вашу записку… Онъ гд-нибудь близко. Впустите меня.

Кемпъ снялъ цпь, и Эдай протиснулся кое-какъ въ узенькую щелку и стоялъ теперь въ передней, съ большимъ облегченіемъ глядя, какъ Кемпъ снова запиралъ дверь.

— Записку вырвали у нея изъ рукъ. Страшно ее напугали… Теперь она въ участк: истерика. Онъ тутъ гд-нибудь… Что вы писали мн?

Кемпъ выругался.

— И я-то дуракъ, — сказалъ онъ, — могъ бы догадаться: отсюда до Гинтондина меньше часа ходьбы. Поспть!

— Въ чемъ же дло? — спросилъ Эдай.

— Вотъ посмотрите!

Кемпъ повелъ Эдая въ кабинетъ и подалъ письмо Невидимаго. Эдай прочелъ его и тихонько свистнулъ.

— А вы что же?

— Предложилъ ловушку, какъ идіотъ, — сказалъ Кемпъ, — и предложеніе послалъ съ горничной. Прямо ему.

— Онъ удеретъ, — сказалъ Эдай, выждавъ, пока Кемпъ отвелъ душу крпкими ругательствами.

— Ну, нтъ, — сказалъ Кемпъ.

Сверху донесся оглушительный грохотъ разбитаго стекла. Эдаю мелькнулъ серебряный блескъ маленькаго револьвера, торчавшаго изъ кармана Кемпа.

— Это окно наверху, — сказалъ Кемпъ и первый пошелъ по лстниц.

При вход въ кабинетъ они увидла два разбитыхъ окна, полъ заваленный осколками, большой булыжнякъ на письменномъ стол и остановились на порог, глядя на все это разрушенье. Кемпъ опять выругался и въ эту минуту третье окну лопнуло съ залпомъ пистолетнаго выстрла, съ минуту повисло въ звздообразныхъ трещинахъ и трепещущими, зазубренными треугольниками, грохнулось на полъ.

— Это для чего? — спросилъ Эдай.

— Для начала, — сказалъ Кемпъ.

— А влзть сюда нельзя?

— Даже и кошк, оказалъ Кемпъ.

— Ставней нтъ?

— Здсь нтъ. Во всхъ нижнихъ комнатахъ… Ого!

Трахъ! послышался снизу трескъ досокъ подъ тяжелымъ ударомъ.

— Чортъ бы его подралъ! Это должно быть… Да, это одна изъ спаленъ. Онъ хочетъ оборудовать весь домъ. Дуракъ! Ставни закрыты, и стекло будетъ сыпаться наружу. Онъ изржетъ себ ноги,

Еще окно возвстило о своемъ разрушеніи. Кемпъ и Эдай въ недоумніи стояли на площадк.

— Вотъ что, — сказалъ Эдай, — дайте-ка мн палку или что-нибудь такое; я схожу въ участокъ и велю принести собакъ. Тогда конецъ ему!

Вылетло еще окно.

— У васъ нтъ револьвера? — спросилъ Эдай.

Кемпъ сунулъ руку въ карманъ и остановился въ нершимости.

— Нтъ… лишняго.

— Я принесу его назадъ, — сказалъ Эдай. Вы здсь въ безопасности.

Кемпъ, стыдясь своего минутнаго отступленія отъ истины, подалъ ему оружіе.

Пока они въ нершимости стояли въ зал, одно изъ оконъ въ спальн перваго этажа загремло и разлетлось вдребезги. Кемпъ пошелъ къ двери и началъ какъ можно тиш отодвигать болты. Лицо его было немного блдне обыкновеннаго.

— Выходите сразу, — сказалъ Кемпъ.

Еще минута, и Эдай былъ уже за порогомъ, и болты вдвигались въ скобки. Съ минуту онъ колебался, — стоять спиною къ двери было спокойне; потомъ зашагалъ прямо и твердо внизъ по ступенямъ, прошелъ лугъ и подошелъ къ воротамъ. По трав будто прибжалъ втерокъ; что-то зашевелилось совсмъ рядомъ.

— Погодите минуту, — сказалъ голосъ.

Эдай остановился какъ вкопанный и крпче сжалъ въ рук револьверъ.

— Ну, — сказалъ Эдай, блдный и угрюмый, и вс нервы его напряглись.