Николетта пристально посмотрела ввабда на нее с другого конца комнаты и, приспустив очки на кончик длинного носа, спокойно спросила:

— Могу чем-то помочь?

— Присоединяюсь, — подала голос Тири, и в интонациях красавицы-цветочка уже слышались угрожающие нотки.

— Боюсь, что нет… — вздохнула Алана. — Разве что…. Погуляем сегодня после работы?

— И выпьем, — решительно кивнула Ника и поделилась. — Мне как раз вчера доставили бутылочку отличного янтарного вина. Конечно, хотелось бы открыть ее по радостному поводу… но…

— Наверное, янтарное и правда лучше придержать до значимого события, — бледно улыбнулась рыжая сваха, мрачно подумав, что надраться они прекрасно смогут и чем-то подешевле и не таким редким.

«Надраться» оказалось слишком громким словом для последующего мероприятия. Конечно, Алли пришла домой изрядно шатаясь, но все же на своих ногах и даже с относительно ясной головой. Вечер удался!

Девушки погуляли, вкусно покушали в любимом заведении, поговорили и все же вытрясли из Алли причины ее отвратительного настроения.

Вечер закончился закономерным выводом «Все мужики козлы!»

Напевая, Алана подходила к своему дому. Маленький, но уютный, он был для девушки оплотом спокойствия. В окнах горел свет, и губы свахи тронула улыбка. Мама дома…

Отношения с Иллио Виртвольф у Алли были просто замечательные. Мать не лезла в дела дочери, но Алана знала, — если у нее что-то случится, за спиной ее будет стоять та, кто дала ей жизнь.

Порывшись в сумке, рыженькая отыскала ключик и открыла дверь. Уже в прихожей ее обняли за плечи ароматы горячей выпечки и тонкий запах цветов. Из гостиной грациозно выпорхнула высокая, худенькая женщина с темно-медными волосами и, обняв блудную дочь, выдохнула:

— А я уже начала волноваться.

— Не стоило, — улыбнулась Алли.

— Знаю, — встряхнула кудрями цвета красного золота Иллио. — Но иначе не могу. Ты голодная?

— А чем пахнет? — принюхалась сваха. — Булочки с корицей?

— Они самые.

— Тогда попью чай… — решила Алли и попросила мать. — Завари, пожалуйста.

Иллио лишь улыбнулась и легким шагом направилась на кухню, по дороге бросив:

— Тебе тут, кстати, послание и презент.

— Да? — недоуменно приподняла брови Алана. — Что, где и главное от кого?

— Букет стоит в гостиной, а в карточку я не заглядывала, так что беги, выясняй сама.

Из ботиночек Алли почти что вылетела и, небрежно кинув шаль на вешалку, рванула в указанном направлении. Едва не споткнулась о ковер, но все же выровнялась и подошла к тяжелому дубовому столу уже размеренным шагом. На нем стоял небольшой букет странных цветов похожих на розы. Но с чуть более острой формой лепестков, которые вдобавок мягко светились и источали тонкий, нежный аромат.

— Чудо какое… — прошептала Алли, проводя кончиками пальцев по бутонам.

Немного помявшись и изуверски сломав крылышки надежде, которая робко пискнула что-то по поводу Нира и извинений, девушка твердой рукой взяла записку и решительно развернула.

Она разительно отличалась от той, что пришла к ним в агентство.

Буквы с сильным наклоном, угловатые и резкие… а слова вовсе не равнодушные:

«Здравствуй, медная моя.

К сожалению, обстоятельства безжалостно гонят меня в поездку, но я надеюсь, что ты простишь мне это недолгое отсутствие.

Спасибо за замечательную прогулку. Воспоминания о ней будут греть меня в этом северном путешествии.

С надеждой на скорую встречу, твой гад ползучий, Нир Дареймис»

Как Алли не старалась, но широкую улыбку она сдержать не смогла. Надежда и трепетные чувства тоже оказались тварями крайне живучими, а потому мигом воспрянули и с новой силой обуяли несчастную сваху, которой чисто теоретически нужно было этого мужчину женить. На ком-то другом…

Мысль вызывала ревнивые протесты где-то в глубине души.

— Мам, а ты знаешь, что это за цветы? — пытаясь как-то отвлечь себя, спросила Алана, разворачиваясь в сторону кухни.

— Знаю, — не оборачиваясь, ответила хлопотавшая у стола женщина. — Янтарные розы. Очень дорогие редкие цветы. Символизируют открытость и искренность. Иногда используются как признание в любви.

О, как…

Чай был вкусный, булочки еще теплые и с хрустящей корочкой, мама что-то рассказывала о том, как прошел ее день.

Но Алли летала в своих мыслях и мечтательно улыбалась, глядя в чашку с зеленоватым напитком.

О том, что Нир вернулся, она узнала одной из первых. По второму букету все тех же янтарных роз и краткой записке в них, написанной все тем же резким, угловатым почерком: «Я скучал».