Он посмотрел на моего отца, прежде чем ответить.

– Я думаю, моя ученица может называть меня учитель Лант. Так легче произносить для юной леди и быстрее запоминается.

– Как пожелаешь, - ответил отец, но я знала, что он разделяет мою мысль. Такое имя не выставляло его бастардом каждый раз, когда его произносили. Я спокойно ждала, пока мой учитель желал Риддлу хорошего дня, затем бесшумно направилась вслед за ним в классную комнату. Он по-прежнему слегка прихрамывал, но старался держать быстрый темп. Я следовала за ним настолько быстро, насколько могла, чтобы не перейти на бег. Он не сказал ни слова, пока мы спешили в классную комнату и не обернулся посмотреть, поспеваю ли я за ним. Глупо наверное, но мое сердце было разбито, а ненависть к Шун дошла до кипения. Я собиралась подкинуть дохлых крыс к ней в гардероб. Нет. Это грозило неприятностями Ревелу, а он был добр ко мне. Я тщательно продумывала какую-нибудь злую шутку, которую могла провернуть так, чтобы не создать кому-нибудь проблем. Было так несправедливо, что она была красивой взрослой женщиной и могла пользоваться полным вниманием любого мужчины в поместье. Будь то мой отец, друг моей сестры, мой учитель, но стоило ей лишь встряхнуть головой, как все старались ей угодить. Я намеревалась остановить ее.

От такой спешки я упала позади него. Он достиг двери классной комнаты и остановился, глядя на меня с легким раздражением. Он молча ждал меня и отступил в сторону, позволив мне рысью нырнуть в комнату.

Я изумленно остановилась в дверях. Я никогда не видела так много детей в одной комнате, и все они встали, когда я зашла. Мне показалось это странным и угрожающим, как стая каркающих ворон, кружащих над деревом или рой пчел, покинувших улей. Я остановилась, не имея представления куда деться. Мой взгляд скользнул по ним. Некоторых я встречала раньше, кого-то видела пару раз и двоих я не знала совсем. Элм и Леа были здесь, ухоженные, одетые в цвета Ивового Леса, желтый и зеленый, их фартуки остались на кухне. Здесь был и Тэффи, в простой куртке и брюках. Очевидно, он не был рад находиться тут, его руки были сердито скрещены на груди. Позади я обнаружила Персиваранса, его лицо было тщательно вымыто, а волосы собраны в хвост. Одежда его выглядела аккуратной, но было понятно, что он не первый ее владелец. Рядом с ним были ребята из конюшни Лукор, Риди и Оатил. Был парень, который работал в саду, и еще двое, мальчик и девочка, которые пасли гусей. Так много! Дюжина лиц уставилась на меня, когда я замерла в дверях.

Неодобрительный голос раздался позади меня:

– Леди Пчелка, не могли вы освободить проход, чтобы я мог пройти?

Я сделала несколько шагов в сторону, освободив ему путь и поняла, эти дети были причиной его приезда, а не я. Мне стало немного легче, когда я отошла на край комнаты и их взгляды переместились с меня на Фитц-Виджеланта.

– Я рад видеть такую готовность, - поприветствовал он их. Я уловила нотку тревоги в его голосе. Был ли он удивлен, так же как и я, увидев столько детей? Он сделал глубокий вдох.
– Вы можете называть меня учитель Лант. Я здесь, чтобы учить вас. Леди Неттл была чрезвычайно щедра, отправив сюда учителя, чтобы обучать детей ее поместья. Я хочу, чтобы вы знали, как редка нынче такая щедрость. Я надеюсь, вы покажете себя должным образом, демонстрируя великолепное поведение и должные старания в учебе. Мы начнем немедленно. Пусть каждый из вас найдет себе место и сядет. Я думаю, моей первой задачей будет определить, как много вы уже знаете.

На скамье могло разместиться четыре человека. Элм и Леа быстренько заняли два из них, а гусиные пастухи оставшиеся два. Тэффи, другой большой мальчик и Персиваранс сели у очага, спиной к огню. Остальные огляделись и сели на пол, скрестив ноги. После минутного замешательства я села на ковер, к остальным. Мальчик, сын садовника, взглянул на меня и смущенно улыбнулся, а затем отвернулся. Двое других отсели от меня. Они оба слегка пахли овцами. Учитель Фитц-Виджелант подошел к столу и сел там.

– Я попрошу принести больше столов, - сказал он и себе, и нам.
– И попрошу Ревела принести еще лавки.

Затем он обратился к детям, сидящим на лавке.

– Я начну с вас. Подходите, пожалуйста, по одному и расскажите, что вы уже знаете.
– Его взгляд скользнул по комнате.
– Я думаю, остальные тихонько подождут, пока я занимаюсь этим.

Дети переглянулись. Он выбрал первой не меня. Я решила, что они думают, что он уже знает обо мне все, или, как я, они уже поняли, что он меня не одобряет. Про себя я отметила, что он приписывал щедрость леди Неттл, а не моему отцу, когда произносил вступительную речь. И ни слова о том, что я делюсь с ними своим учителем. Нет. Он объединил меня с остальными учениками. Вдруг я поняла, что это я первая села на пол с остальными детьми. Ошибка. Как мне ее исправить? И стоит ли?

Некоторые дети сразу же заняли самые удобные позиции. Это должно было занять некоторое время. Тэффи сидел нахмуренный. Он достал свой поясной нож и стал обрезать и ковырять ногти. Сын садовника удивленно оглядывался вокруг. Персиваранс сидел внимательный, как пес у края стола.

Учитель Лант вызвал Элм первой. Я сложила руки на коленях, уставилась в пол и с вниманием слушала. Она, конечно же, умела считать и складывать насколько хватало пальцев на руках. Она не могла написать или прочитать ничего, кроме своего имени. Она знала названия всех герцогств Бакка и что Калсида была для нас опасна. Остальная география была для нее в тумане. Что ж, я знала больше, но недостаточно, чтобы чувствовать себя уверенной. Леа была примерно на том же уровне, что и Элм. Кроме того она знала названия некоторых специй и могла подавать их с полок. Девочку, которая пасла гусей, звали Иви. Она не умела читать и писать, но ее брат играл в арифметические игры время от времени, чтобы скоротать время. Ее брата звали Спрус и он был такой же высокий, как и его имя. Он так же не умел писать, но очевидно был рад возможности научиться. Он, как и его сестра, хорошо считал. Учитель задал ему задачу: «Двенадцать гусей плавали в воде, семнадцать приземлилось, пять улетело. Двадцать два гусенка вышло из камышей. Одного съела лягушка. Сколько гусей и гусят осталось?» Он ответил быстро и, слегка покраснев, добавил, что не обязательно все задачи должны быть про гусей. Фитц-Виджелант похвалил его за сообразительность и желание учиться и вызвал Персиваранса.

Персиваранс встал, опустил голову и почтительно ответил, что не умеет читать и писать. Он считал, что достаточно хорош, «чтобы делать свою работу». Он вызвался на это, потому что это было желанием его отца, чтобы сын получил знания, и добавил, что уважает волю отца, который знает, что для него лучше.

– Как и я, - согласился учитель. Он задал конюху несколько арифметических вопросов, и я видела, как тот упорно складывает пальцы, высчитывая ответ. Его щеки и кончики ушей были краснее, чем когда он отморозил их на ветру. Споткнувшись, он посмотрел на меня, но я сделала вид, что поправляю край своей туники.

Так же было и с другими учениками. Я заметила, что большинство из них было на том же уровне образования, что и их родители. Оатил так же работал в конюшне, подавал подставки и пересчитывал их. Он умел немного читать, и его мать хотела, что бы он лучше читал и писал и мог помогать ей с некоторыми поручениями. Сын садовника, к моему удивлению, мог написать свое имя и умел читать, но был слаб в арифметике.

– Но я готов учиться, - сказал он.

– Тогда Вы должны учиться, - ответил наш учитель с улыбкой.