– Я не могла ничего объяснить.
– Я покачала головой и почувствовала как слезы наполнили глаза.
– Нет. Это он не хотел, чтобы я что-то объяснила. Он был уверен, что уже все знает и не хотел ошибаться.
– Я плотно прижала колени к груди, жалея, что не могу сломать себе ноги. Жалея, что не могу уничтожить себя, чтобы избежать этих ужасных чувств.

– Конечно же я на твоей стороне, - сказал он спокойно.
– Я упрекнул его в том, что он не спросил у меня об уровне твоего интеллекта. Или не поговорил с тобой перед началом урока. Я сказал ему, что он обманывался на твой счет; ты не врала ему. И сказал, что у него будет еще один шанс учить тебя на подобающем тебе уровне. И что если он не в состоянии сделать это, то может продолжать обучать других детей, но я не позволю тебе тратить свое время впустую. И что я почту за удовольствие учить тебя сам всему, что тебе необходимо знать.

Он произнес все эти слова очень спокойно. Я смотрела на него не в силах вздохнуть. Он склонил ко мне голову и улыбнулся.

– Неужели ты думала, что я могу поступить иначе, Пчелка?

Я прокашлялась, а затем бросилась к нему на колени. Мой отец поймал меня и крепко обнял. Он постарался закрыться от меня, чтобы мне не было больно. Но я все равно почувствовала гнев, который растекался по нему как масло, под крышкой кипящей кастрюли. Он заговорил с таким рычанием, что я почувствовала, как будто Волк-Отец говорит во мне.

– Я всегда буду на твоей стороне, Пчелка. Права ты или нет. Но тебе лучше постараться всегда поступать верно, чтобы не выставлять своего отца дураком.

Я соскользнула с его колен и уставилась на него, гадая, шутил он или нет. Его темные глаза были серьезными. Он прочел мои сомнения.

– Пчелка, я всегда буду верить тебе в первую очередь. И это большая ответственность, быть уверенным в то, что делаешь. Это соглашение, которое будет существовать между нами.

Я никогда не могла долго выносить его взгляд. Я посмотрела в сторону, размышляя обо всем. Думала о вещах, о которых солгала ему. О плаще, коте, моих вылазках в тоннели, моем чтении украдкой. Но ведь и он обманывал меня. Я тихо проговорила.

– Касается ли это нас обоих? Если я выполню свою часть уговора, то не останусь ли в конечном счете в дураках?

Он ответил не сразу. Странно, но мне понравилось это, потому что это означало, что он действительно все обдумывает до конца. Мог ли он пообещать мне, что я всегда могу верить, что всего его поступки будут правильными? Он прочистил горло.

– Я сделаю все возможное, Пчелка.

– Так же как и я, - ответила я.

– Ты присоединишься к нам за ужином?

– Когда придет время, - ответила я медленно.

– Дитя, ты здесь уже несколько часов. Думаю, они придержат для нас ужин.

Это было неожиданно. Я сжала зубы на мгновение и спросила:

– Это необходимо? Я еще не уверена, что готова встретиться с ними.

Он посмотрел на свои руки, и я почувствовала ужасную пропасть в животе.

– Ты должна это сделать, Пчелка, - тихо сказал он.
– Я хочу, чтобы ты подумала, какие новости хочешь передать через Риддла своей сестре. Я не хочу, чтобы в глазах Шун или Фитц-Виджеланта ты выглядела отсталой или неуклюжей. Ты так юна, но тебе следует обуздать свои чувства и прийти к столу сегодня вечером. Я понимаю, гораздо лучше, чем ты можешь себе представить, что чувствуешь, когда тот, кто должен был тебя учить, насмехается над тобой и наказывает. Я понимаю, тебе сложно в это поверить, но я не думаю, что он действительно жестокий человек. Я думаю, он просто очень молод и склонен принимать на веру слова других, не успев сформировать свое мнение. Я даже смею надеяться, что когда-нибудь он будет достоин твоего внимания, и вы будете получать удовольствие от общества друг друга. Хотя добавлю, что сейчас мне сложно делать вид, что я наслаждаюсь его обществом. Я подозреваю, что он это знает.

Его тон опустился до низкого рычания на последних словах, и я поняла, что мой отец был очень зол на Фитц-Виджеланта. Он соблюдал правила приличия, но это не унимало глубокой неприязни, которую вызывал в нем учитель. Я посмотрела на руки, сложенные на коленях. Если мой отец сдерживал свой гнев при виде Фитц-Виджеланта, то и я могла постараться поступить так же. Я попыталась представить, что сижу за столом. Я не должна сидеть, опустив голову, как будто виновата в чем-то. Так же я не должна дать ему понять, как больно он меня ранил. Я должна быть дочерью своего отца. Безразличная к тому, что он сделал. Уверенная в собственном достоинстве. Я подняла свой подбородок.

– Я думаю, что возможно я все-таки голодна.

За ужином мне было не комфортно. Я знала, что Шун и Лант смотрели на меня, но я не удовлетворила их взгляды. Так что я смотрела только в тарелку, помимо отца и Риддла. Я не дрогнула, когда Элм и Леа прошли мимо моего кресла, но не стала пробовать никакой еды из той, что принесли они. Я видела, как они обменивались взглядами за спиной Риддла. Щеки Элм сильно покраснели и я поняла, что, несмотря на свой возраст, Риддл по-прежнему был красивым мужчиной. Элм стояла слишком близко к его креслу, когда подавала еду. И Риддл, заметив мою улыбку, обратил на нее внимания не больше, чем на муху на стене.

Первую половину трапезы я молчала. Отец и Риддл обсуждали его возвращение в Баккип. Шун и Лант беседовали между собой, не редко их разговор прерывался смехом.

Я читала стихотворение про девочку с «серебристым смехом», но голос Шун звучал для меня как будто кто-то упал с лестницы с горой дешевых оловянных кастрюль. Отец немного поговорил с Риддлом, затем повернулся ко мне и спросил:

– Что ты думаешь о Тэйкере Видящем и его вторжении в эти земли?

– Я смотрю на это по-другому, - ответила я. Но на самом деле это было не так.
– Кто был здесь до того, как Тэйкер и его люди пришли и заявили права на земли в устье реки Бакк?
– спросила я в следующее мгновенье, - В свитках говорится, что руины каменной крепости были пусты. Были люди, которые жили здесь теми же людьми, кто воздвиг крепость? Ты сказал, что, возможно, первоначально ее воздвигли Элдерлинги. Сражались ли они с Элдерлингами за эту землю?